Страница 21 из 120
— Леди Ариана, вы прекрасно выглядите, — добавил он, отпуская нас занять свои места.
Глашатай тем временем продолжал выкрикивать имена. Среди представленных оказался и граф Дюк — к счастью, за столом напротив, — и главный служитель Ордена.
Наконец раздалось:
— Двери для всех гостей открыты! Все гости могут войти!
В зал, словно прилив, хлынула толпа — с поклонами и формальными приветствиями они стекались к трону, затем хаотично рассаживались, стараясь занять места поближе к влиятельным фигурам. В этой пёстрой реке лиц я сразу заметила своих родителей, а чуть в стороне — дорогую подругу Бриджит.
Я медленно оглядела зал, позволив взгляду скользить по лицам, нарядам и отблескам поднятых кубков. Первой, кто привлёк моё внимание, стала леди Мариана. Сегодня она выбрала для вечера роскошное платье из тончайшей белой ткани — нежное, почти воздушное, с изящным декольте, подчёркивающим её хрупкую шею и тонкую талию. Лёгкая улыбка, чуть опущенная в знак поклона голова, взгляд, полный скромности… и уже целый круг поклонников за её столом.
Но, несмотря на внимание со всех сторон, её глаза снова и снова возвращались к одной фигуре — к королю. Я нахмурилась. Неужели Бриджит была права?
Я нашла взглядом короля Людвига. Он стоял на возвышении у трона, высоко подняв подбородок, величественный и неподвижный, словно статуя. Его глаза лениво скользили по залу: мимолётная остановка на группе дам, затем — на военных, потом на паре, уже готовой к танцу. Рядом с ним, слегка наклонившись, стоял один из советников — сухощавый, всегда облачённый в безупречно чёрный камзол. Он что-то быстро и негромко говорил, и король в ответ чуть заметно кивнул, не меняя невозмутимого выражения лица.
Чуть в стороне, за спиной дочери, я заметила лорда Хоммея с кубком в руке. Его глаза следили за королём с хищной сосредоточенностью, а всё тело — от чуть выдвинутого вперёд плеча до напряжённых пальцев на ножке стакана — выдавало готовность в любой момент подойти и заговорить. И всё его поведение так и кричало, о зудящем ожидании.
После продолжительного застолья начались танцы. Ариану пригласил сын одного из восточных герцогов, и она, улыбаясь, позволила увести себя в середину зала.
Лорд Дербиш в это время был поглощён оживлённой беседой со служителями Ордена и почётными членами совета. А вот леди Бриджит скучала так же откровенно, как и я.
Я поднялась со своего места, намереваясь направиться к подруге, но едва успела сделать пару шагов, как за спиной раздался знакомый голос.
— Я был невероятно расстроен, узнав, что вы, герцогиня, покинули свои земли и предпочли жизнь при дворе… сельскохозяйственным исследованиям, — голос графа Дюка раздался за спиной, и в следующее мгновение он ускорил шаг, обогнал меня и почти встал на пути, вынуждая остановиться.
* * *
Я мельком, стараясь не привлекать всеобщего внимания, посмотрела на мужчину, который так ловко и почти невинным движением перекрыл мне путь. Граф Дюк был высок и держался так, словно весь зал принадлежал ему. Его фигура — стройная, но крепкая, выдавала привычку к тренировкам, а не к праздному веселью. Но он и не был массивным, как опытный воин. Лицо красивое, будто высеченное из камня: прямой лоб, высокие скулы, светлые глаза, в которых легко читалось и веселье, и насмешка, а иногда, и расчет. Немного небрежные пряди упали на его лоб, придавая облику дерзкую непринуждённость.
Красив, как король, — поймала я себя на этой мысли, хотя тут же поспешила отогнать её. Но от взгляда не укрылось, сколько дам в этом зале украдкой посматривают на графа с живым интересом. И как многие из них с раздражением и острой завистью скользят глазами по мне.
— Ну что вы, — я ответила с лёгкой улыбкой, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Уверена, эксперименты продолжаются и без меня. Господин Леннокс, должно быть, уже приобрёл у вас не одну сеялку.
— Ах, ваша верная свита, — в голосе графа мелькнула насмешка, хотя глаза оставались внимательными, почти оценивающими, как у охотника. — Позвольте сообщить: оба ваших управителя деятельны до невозможности. Дороги, поля, сигнальные башни… Я и подумать не мог, что за столь короткое время возможно столько преобразований. Куда ни глянь — всё строится, всё меняется.
— Я безумно рада это слышать, — ответила я, не позволяя себе сбиться с вежливого тона, — и с радостью вернусь в родовой замок Террансов, как только герцог завершит свои дела во дворце.
Я ощутила, что настал удобный момент закончить разговор. Руки сами приготовились к движению — лёгкому прощальному поклону. Но стоило мне едва склонить голову, как граф Дюк сделал шаг ближе. Его тень накрыла меня, он чуть наклонился, и в этом движении не было ни капли случайности: он всем своим видом показывал, что разговор окончен быть не может.
— Возвращайтесь прямо сейчас, — он чуть подался ко мне, будто намеренно сокращая расстояние и стараясь поймать мой взгляд. Его голос звучал низко, уверенно, словно приказ, а не предложение. — Дела пойдут куда быстрее. Тем более… — уголки губ изогнулись в хитрой усмешке, — я назначил цену на сеялки господину Ленноксу в полтора раза выше, чем вам. Думал, вы сами навестите меня, чтобы урегулировать этот вопрос.
— Но, как видите, — я сделала полшага назад, вернув привычную дистанцию, — я здесь с мужем.
Музыка в зале становилась всё громче, пары выходили на середину зала, кружась в танце. Но я ощущала на себе взгляды — не прямые, а почти незаметные, косые взгляды, стоит посмотреть на этих людей, как они снова делали вид, что заинтересованно смотрят на фрески и шторы. Но меня не покидало чувство, что любопытные придворные уже шепчутся, следя за каждым движением.
Граф не мог быть так слеп, чтобы не понимать, какие слухи и разговоры может посеять наша беседа. Он слишком заметен. Он необычайно красив, слишком яркая фигура для того, чтобы его общество оставалось без внимания. Если бы я провела полвечера рядом с лордом Дербишем или любым другим пожилым советником — никто бы и слова не сказал. Но две минуты общения с графом Дюком могли обернуться сплетнями, которые подорвут и без того хрупкое равновесие моего брака.
— А я так понимаю, что его здесь сейчас нет, — произнёс граф неожиданно резко, словно в его словах звучал не просто упрёк, а зашифрованный намёк.
Я глубоко вдохнула и сохранила спокойный тон:
— Не переживайте. В скором времени он вернётся. А пока… я пойду пообщаюсь с подругой.
— Оставьте, — его голос прозвучал сухо, почти холодно. — В этом замке у вас нет друзей.
Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде было что-то тревожное, не то предупреждение, не то угроза. И прежде чем я успела возразить, за моей спиной раздался знакомый голос — сладкий, приторный, словно плохой музыкант мучает струны, а уши уже ноют. Я знала этот голос и не скажу, что он был мне приятен.
Он не нравился мне с самого детства.
— Дорогая доченька, герцогиня Терранс, — протянула знакомым, сладковатым голосом мачеха. Она, как всегда, держала отца за локоть, словно боялась выпустить его из рук даже в толпе. На нём был насыщенно-зелёный камзол, подчёркнутый тёмным поясом — строгий, достойный. А она… мачеха, в отличие от него, выбрала платье, которое невозможно было не заметить: яркая ткань, пышные рукава и чуть вызывающее декольте. Она словно наслаждалась тем, что её наряд тянет взгляды к себе, даже здесь, в окружении высшей знати.