Страница 38 из 90
– Когда это случилось? – спросил Сторм, тоже побледневший, но не совсем сраженный этой вестью.
– Не знаю… Они оставили меня как мертвого… Сколько я пролежал у дороги, сколько добирался… В живых там больше никого не было, лошадей не осталось. Я полз вдоль дороги до первого загона… Дождался ночи… увел лошадь и все ехал, пока мог держаться… Крал других лошадей, когда падал… терял сознание…
– Боже, Боже, – стонал Херефорд, – что с ней стало!
Но он тут же овладел собой.
– Боучемп, созови вассалов леди Элизабет и моих. Пусть возьмут с собой еды только в седло. Мы не будем останавливаться ни днем, ни ночью, пока не доберемся до Кеттеринга.
– Погоди, Херефорд! – Сторм положил руку на плечо друга. – Не хотят ли выманить тебя с хороших позиций, чтобы легче было разбить?
Недвижный и бледный лорд Херефорд посмотрел на своего окровавленного слугу.
– Нет, не думаю. Ступай, Боучемп. Альфред всегда был верен мне, а до меня – моему отцу. Да и что это меняет? – крикнул он в ярости. – Все равно надо пытаться! Ты бы не рискнул?
– Конечно, – хмуро кивнул Сторм. – Но куда двинемся? Какой смысл идти на Кеттеринг? Там они не будут держать ее. Это не просто разбойники захватили твою жену. Наверняка тут кроется замысел, и ты скоро услышишь, что…
– Ты мне друг или не друг? Что, сидеть здесь, пока она не окажется в Уайтауре или другой такой же мощной крепости? Представляешь, какой тогда потребуется выкуп за нее? Мои земли? Моя верность? Моя голова? Зачем идти на Кеттеринг? Кто-то видел это войско, знает, кто они. Кто-то видел их позднее, как они вели пленников. Я узнаю это, даже если придется сжечь все дома, риги и замки, выпустить кишки из всех живущих за сто миль вокруг Кеттеринга!
– Ладно, Роджер. Иду поднимать своих людей.
– Зачем? Если ее захватил король, чего я очень боюсь, из-за присяги королю ты не встанешь на мою сторону. Лучше оставайся тут…
– За насилие над женой друга я встану против кого угодно, присягал я ему или нет. И что мне тут делать? Наши крепости Стефану недоступны. Урожая он не сожжет, его еще нет. Нам ничто серьезное не грозит, кроме как упустить шанс побить короля. У меня триста добрых ратников, и тебе понадобится каждый, кто готов пойти на бой.
Две с лишним тысячи рыцарей в полном вооружении и с ненавистью к врагу выступили задолго до рассвета. Херефорд объяснил цель их похода очень просто.
– За поруганную честь! – крикнул он громко. – Как же боится нас этот трус, раз с оружием нападает на мирно едущих женщин!
Кто слышал эти слова, передавал их дальше по рядам. Некоторые воины лично знали темпераментную и прекрасную леди Элизабет, потому что принадлежали к се родовым имениям и были ее людьми; другие служили в войске Херефорда, видели и слышали ее, когда она с мужем посещала их гарнизон. Многие не хотели, чтобы их жены и сестры попадали в такое же положение, и все хотели исправить зло, причиненное господину.
Даже в спешке Херефорд отобрал только таких бойцов, кто шел на бой по доброй воле, потому что горстка воинов с ненавистью к врагу с этом случае была лучше колеблющейся и нерешительной армии. Каждый будет сражаться, когда ему грозит опасность, но требуется совсем другая готовность, чтобы штурмовать хорошо укрепленный замок, а именно это предстояло сделать Херефорду.
Рассвело, прошла половина дня. Проголодавшиеся подкреплялись на ходу вяленым мясом и сухарями, запивая водой из фляг, притороченных к седлу. Солнце стало клониться к закату, а они все ехали и ехали. Кони совсем обессилели, спотыкались на всякой неровности, седоки засыпали в седле. За все долгие часы пути граф Херефорд не проронил ни слова и не оглянулся, остановив взгляд на спине едущего впереди. Лорд Сторм поглядывал на него, но заговорить не решался. Ничего утешительного он сказать не мог. В сумерках он коснулся руки компаньона.
– Херефорд, командуй привал. Лошади больше не в состоянии идти, как их ни погоняй. Ты посмотри, мой Фьюри и твой Шадоу еле стоят, а каково менее сильным коням?
Херефорд мрачно посмотрел на него.
– Нам еще ехать и ехать.
– Не так уж и много. Я не очень знаю эти места, но думаю – миль десять. Рыцарям предстоит биться, им надо отдохнуть.
– Хорошо. Один час. Все равно до ночи мы не успеем.
Когда они сошли с коней и собрались поесть, Херефорд и Сторм вместе подняли головы и посмотрели в сторону поля.
– Тревога! Направо всадники!
Рыцари вскочили на коней и сомкнули строй. Но к ним подъехал только один всадник. Остановившись на почтительном расстоянии, он спросил, что за войско.
– Графа Херефорда. Близко не подходи, лучше поберегись.
В ответ раздался смех.
– Тебе меня не взять, Роджер. Мои люди и кони свежие, и мы хорошо знаем эти места.
– Вальтер! Что ты здесь делаешь? Ты должен быть на другом конце Англии!
– Сказать по правде, братец, тебя поджидаю. Разослал своих соглядатаев по всем дорогам на северо-запад и наблюдаю второй день. Что тебя так задержало? Или мой гонец к тебе опоздал? – Вальтер говорил весело, а когда подъехал, на его лице заиграла улыбка победителя, и смотрел он на брата сверху вниз.
– Гонец? – Лицо Херефорда сразу покраснело. – Какой гонец?
– Ага, тебе хочется, чтобы я был на другом конце Англии! Хорошо, дорогой брат, к твоему удовольствию, я охотно отправлюсь туда, хотя мне и надо тебе кое-что сообщить.
– Брось шутки, Вальтер. Мне сейчас не до них. Если тебя привели сюда дела, о которых…
– Роджер! – Сторм удержал шагнувшего вперед друга.
– Милый Роджер, умница Роджер… Ха, ты оказался глупым ослом, послав свою жену почти без охраны прямо в руки врагов! Ты, наверное, думал, что, испугавшись одного твоего имени…
Сторм не смог удержать Херефорда, тот рванулся к брату и стащил его с коня. Рассвирепев, он готов был задушить Вальтера. Он рванул на нем кольчугу, пытаясь схватить за горло, и Сторм едва успел разнять братьев, горой став между ними. Вильям Боучемп и еще двое поспешили на помощь, Сторм оставил на их попечение Вальтера, пока сам усмирял Херефорда.
– Подержите его… Дайте сказать! – тяжело дышал Вальтер. – Мой дорогой, бесценный братец, не дав и слова молвить, готов меня задушить! Видит Бог, я буду молчать, пусть он изойдет кровавым потом, но это будет моя месть!
– Говори, что у тебя есть, и быстро! – прорычал Сторм, удерживая Херефорда. – Или я сам придушу тебя как собаку!
– Я – собака и дурак, да? Злодей и мразь, да? Вальтер всегда мразь, а Роджер – хороший! Зачем же я тогда два дня и две ночи без сна, без отдыха рыскаю, чтобы узнать, где леди по имени Херефорд? Или вы думаете, я ее захватил? Думаете, что я готов приложить руки к любому дерьму?
Юноша весь дрожал, в глазах стояли слезы гордости и обиды. Херефорд, которого Сторм не выпускал из рук, успокоился. Сторму показалось, что он даже перестал дышать.
– Что ты мне дашь, Роджер? – Вальтер пытался справиться с душившими его рыданиями.
Один из тех, кто держал его, выругался и сплюнул, сочтя, что его слезы вызваны страхом, а слова – жадностью. Но мудрого Сторма это тронуло до глубины души. Он хорошо помнил, как ему еще совсем недавно пришлось выкрикивать столь же отчаянные слова. Он мог бы много рассказать, что делает с человеком несправедливое обвинение в коварстве и зле. Но сейчас было не время и не место для этого. Он оставил Херефорда и поковылял прочь: тяжко ему было смотреть на ссору братьев.
– Отпустите его! – приказал Херефорд. – Вальтер, скажи своим, чтобы сошли с коней и передохнули.
– Не боишься, что я брошусь на тебя и отниму твою добычу?
– Пройдемся немного со мной, – сказал Херефорд, пропустив мимо ушей слова брата. – Я устал в дороге, все затекло, надо размять ноги.
Они молча пошли вместе в сгущавшиеся сумерки.
– Ну, что ты дашь мне? – спрашивал Вальтер с язвительной усмешкой. – Мы одни. Никто не узнает о твоей сделке с братом-простолюдином.
– Ничего. Ничем платить тебе не собираюсь, ни деньгами, ни обещаниями. У меня всего час времени… пока появятся звезды, если они вообще появятся. Я хотел бы помириться с тобой. Вальтер, ради всего святого, скажи… нет, не то, где сейчас Элизабет, решай сам, сказать это или не сказать… Скажи, какого гонца ты мне послал?