Ночная книга

Каким-то образом незаметно для стражей пересек границу. Сошел с дороги и решил обогнуть приграничные поселки сверху по горам. Ближе к вечеру встретил на горной тропке старика с тележкой, полной отборных фруктов. Он протянул огромную сочную грушу, затем кукурузную лепешку. Пока я жевал, старик объяснил, что за перевалом имеется заброшенный колхоз, который издавна выращивает фрукты для правительственного стола. Как раз возвращается оттуда, «из командировки», добавил он с печальной улыбкой. Поблагодарив старика, продолжил свой путь. Услышав шум водопада, спустился в ущелье, разделся и принял обжигающий холодный бодрящий душ. Вернулся к сложенной на камне одежде, обнаружил отсутствие сумки с деньгами и компьютером. Спасибо, хоть одежду с мокасинами оставили. Так что дальше пошел налегке.

Оглянувшись, на всякий случай зафиксировал статус. Сзади остался комплекс застенков, отравленных диктатом доллара. Спереди, вокруг, сверху и снизу беззастенчиво сияла свобода, давлением солнца и ветрами приморья напоминая о возможности жажды, голода, нападения разбойников. Не вдруг нащупал в себе детскую доверчивость, послушную охранительному направлению ангела. Пока вестник молчал, думаю ненадолго.

Зафиксировав что-то там, погрузился в омут ощущений. Ноги ступают уверенно, дыхание ритмичное, зрение наблюдает изменения природных ландшафтов, жажды и голода как не бывало. Мой Бог, возлюбленный милостивый Иисус, через природу, сквозь пространство и время, принял меня в океанское лоно Своей любви. …И тут я даже остановился на миг — да вот же мой путь — с надеждой к любви.

В Иисусову молитву сами собой стали вплетаться имена моих близких, как живых, так и не очень. Не надо было напрягаться, вспоминать, запинаться об имена «ненавидящих и обидящих мя» — поминовение текло легко и плавно. Я уж подумал,

что это навсегда, но лишь подумал об этом, как запнулся о валун и чуть не упал — не превозносись. Зачитал Отче наш и 50-й покаянный псалом, треснул себя по ланите, да и вернулся к перечню имен, по второму кругу.

Вспомнил отшельника из Отечника святителя Игнатия. Он совершил преступление, загорелся огнем покаяния, ушел в пустыню умирать. И как бывало у святых отцов, за желание умереть за грехи своя, Бог даровал отшельнику долгую плодотворную жизнь. Сначала он отмолил прощение себе, потом молился за семью, род, народ, за тех врагов, которые желали людям смерти, но молитва отшельника останавливала их. Бог показывал события, происходившие за сотни миль, на другой стороне земли — всюду затевались войны, ограбления, нападали ураганы и затопления — молитва отшельника если не останавливала беду, то уменьшала последствия гнева Божиего.

Он не заботился о том, что пить и есть — животные привозили на его пустынную гору плодородную землю, сажали деревья, возделывали огород, раскопали источник воды. Ангелы служили ему, одевали, согревали, помогали в молитве и в быту. Спустя много лет ангелы на гору, которая превратилась в оазис, привели двух монахов для упокоения отшельника. Только похоронили седовласого старца, решили было остаться жить в этом благодатном месте, как животные рычанием прогнали их восвояси, а оазис на глазах молодых монахов превратился в каменистую пустыню.

Помнится, прочел этот сюжет в Отечнике и стал носиться по друзьям и знакомым, но чаще всего наталкивался на стену непонимания и едкие насмешки. И вот, поди ж ты, сам оказался в подобной ситуации, когда готовность к смерти продолжает жизнь, да еще и углубляет ее смысл.

После двенадцатого круга перечисления имен, из недр души поднялась благодарственная молитва. Радость наполняла меня от стоп до макушки, и мне стоило немалых усилий пригасить разгоревшийся огонь в груди, во избежание так сказать побочных эффектов в виде прелести. Я благодарил моего Иисуса, Пресвятую Матерь Его, святых поименно, жития которых читал или только слышал от других. Благодарил небо и море, сосны и кустарник, птиц и змей, комаров и мошек — через эти природные явления Бог даровал мне и нам всем чистую детскую радость прощения, великую, до всей глубины неизведанную любовь милостивого Бога Любви.

На склоне горы заметил сначала заброшенную железную дорогу, соединявшую некогда вершину с побережьем, но сейчас проржавевшую, с простреленным паровозиком. Рядом из-за густого колючего кустарника показалась аккуратно обустроенная пещера с прямоугольной нишей. Перед классическим каменным гробом разглядел большого смуглого бородатого папу с малышом не руках. Они только подошли, заглянули внутрь, я расслышал «святитель Иоанн Златоуст», увидел из-за широкой спины отца золотистую икону со знакомым святым ликом. Отец подхватил сыночка на руки, поднес к иконе, а мальчик вдруг звонко засмеялся, обнял ручонками образ и всем личиком приложился к суровому лику святителя. Вскарабкался по крутому склону и я. Увидев меня, отец улыбнулся смущенно и пробасил: «Ванечка наш крещен во имя Иоанна Златоуста, это его небесный заступник».

Когда мы с отцом успокоили младенца Иоанна, поднялись чуть повыше, где нашли террасу с импровизированным столом и сиденьями в виде замшелых чурбанов, вырезанных из мощного дубового ствола. Отец по имени Димитрий расстелил клеенку, расставил банки с кашей, нарезку батона и хохломские чашки под компот, увенчал композицию большой китайский термос. Димитрий зачитал басом Отче наш, мы с Ванечкой ему подпевали. Младенцу из банки налили жидкую рисовую молочную кашу, нам с отцом досталось по увесистой порции гречки с тушенкой. С удивлением обнаружил наличие у себя аппетита, с трудом сдерживаясь, тремя ложками опрокинул в себя военную пайковую кашу имени Дня победы. Отполировали всё это, Ваня компотом, мы с Димой — кофием.

Из рюкзака заботливый папа достал одеяло, подушку, аккуратно расстелил. Извинившись, уложил сыночка, затем еще раз извинившись, предложил и нам с ним прикорнуть, чтобы «Ванечке не было скушно». Отключились мы все трое, как только наши головы коснулись мягкой подстилки. Во сне мы видели святителя Иоанна. Он проповедовал сотне тысяч народа на раскаленной от жары площади Антиохии, его пленили, вели пешком по берегу моря, наконец пожилой больной старец упал в изнеможении и отошел ко Господу — это случилось как раз в этом месте. Проснулись опять же синхронно. Будильником у нас сработал Ванечка. Он звонко смеялся и по-прежнему тянул ручонки к образу своего небесного заступника. Папа с мальчуганом отбыли по своим семейным делам, мне же снова стал необходим отдых в тишине, для осмысления происшедшего и молитвы.

Ночь просидел на вершине горы, наблюдая пульсацию ярких звезд по черно-фиолетовому небу. Как ни странно, звезды будто повторяли ритм Иисусовой молитвы. Вторая бессонная ночь при веселой бодрости, неустанная молитва, полная беспопечительность — всё это предвещало грядущие путешествия сквозь границы времени и пространства.

На рассвете мне предстояло преодолеть глубокое ущелье, сдавленное с обеих сторон отвесными скалами. Пытался пройти по заросшей тропинке по второму ярусу, параллельному автодороге, но меня остановил колючий непреодолимый забор. Что делать, спустился к дороге, обогнул поворот от моря к горам — и наткнулся на внедорожник с распахнутыми для проветривания салона дверцами.

Из-за передней двери вышла свежая улыбающаяся Маргарита, протягивая мне мою сумку, наверняка с мини-компьютером и пачкой денег. Ну конечно, отобрали у нищих селян законную добычу, по ходу дела лишив меня статуса беспопечительности. Я уж было тронулся обойти автомобиль, как почувствовал цепкий захват моего плеча. Из глаз Маргариты сверкнули молнии, из накрашенных яркой помадой губ вырвался вопрос:

— Что, даже не поблагодаришь?