Страница 64 из 70
Зерна изменений скользнули в мрамор. Светлые прожилки вспыхнули. Их свет прошелся по залу от одной стены до другой, от подошв сапог до дыры в потолке.
— Астер уже делала так, без особого толку, — заметила Дженнет и тут же замолчала под взглядом светлых глаз.
— Вернуть? — переспросил Кристофер, подходя ко мне. — Что-то я не помню, чтобы одалживался.
На этот раз рыцарь не стал помогать мне подняться, а сам опустился на пол. Поднял ладони и внимательно посмотрел на них, словно сидел впервые в жизни. Мрамор вокруг нас светился, он горел почти весь, за исключением черной ломаной линии, так похожей на трещину посредине зала. Я устало прислонилась к плечу Оуэна и закрыла глаза. Всего на миг.
«Беги», — сказал мне Змей и побежал сам. Побежал по коридорам к Илистой норе. Бежал, а пол под его ногами дрожал. Он бежал и боялся даже оглядываться. Этот сон преследовал меня многие годы, и сейчас, стоило только закрыть глаза, я снова оказывалась в том коридоре…
Базальтовые стены…
Преследователь…
Шестеро магов на земле…
Расползающаяся по полу тьма…
И дрожащий пол…
И дрожащий мир…
Я открыла глаза и посмотрела на затворника.
— Вы не одалживались, — согласился князь, — а вот наши предки…
— Что? — услышали мы голос. Пришедшая в себя Аннабэль Криэ приподнялась, поморщилась и растерянно переспросила: — Что происходит?
Мэри тут же бросилась к ней. По какой-то причине дочь столичного травника боялась возвращаться к Вьеру, боялась даже смотреть на него, боялась понять, что, возможно, тиэрец уже мертв.
— Так куда исчезает сила тех, кого отрезают от магии? — невпопад спросила я у жрицы, и та отвела глаза. — Ничего не берется из ничего, ничего не исчезает в никуда, — повторила я главный магический закон Аэры. — Ритуал предков. — Я вспомнила зал отречения и девушку, которую отрезали от силы, вспомнила треснувший под ней пол. Словно увидев все это вместе со мной, князь кивнул. Цецилия вытерла слезы и вопросительно посмотрела на Северина. — Ритуал наших предков, — повторила я. — Они не закрывали разлом. Они его открыли.
— Нет! — выкрикнула Гэли. — Этого не может быть! Невозможно!
— К сожалению, возможно, — затворник вздохнул, и мрамор под его руками вспыхнул ярче. — Предки… Они этого не хотели, не планировали. Они…
— Они кого-то отрезали от силы? — спросила я и схватила Кристофера за руку, ища поддержки. — Но кого? Кто мог быть настолько силен, что во время ритуала треснул не только камень в этом зале, а сама Эра?
— Людей, — печально ответил мне государь. — Всех тех, кто обладал силой, но не использовал ее, не мог, не умел или боялся. Шестеро не самых сильных, но самых родовитых магов Эры решили, что неиспользуемый дар — это расточительно. Зачем крестьянину, что сажает горох, дар огня? Правильно, незачем, тем более что он и сам махнул на него рукой. Решение отрезать простолюдин от силы и забрать ее себе казалось простым и логичным. Магия в умелых руках принесла бы куда больше пользы, чем в руках пахаря, который рано или поздно спалит поле пшеницы, и это в лучшем случае, — торопливо объяснял затворник, с тревогой глядя на дыру в потолке.
— Что-то мне подсказывает, что этих самых крестьян они спрашивать не стали, — прокомментировал услышанное Альберт.
— Конечно, не стали, — ответил ему вместо затворника Оуэн. — Молодцы ваши предки, даже обидно, что я до этого сам не додумался. — А я вспомнила, что он говорил мне нечто подобное. Казалось, это было так давно, сто лет назад, в сгоревшей библиотеке. — Теперь я понимаю, почему твоему предку, — он посмотрел на Мэрдока, — зашили рот. Я бы тоже зашил.
— Девы! — воскликнула Гэли. — Значит, богини не наказывали тиэрцев? Значит, они никого не наказывали? Богини ничего не делали, это все мы?
— Какая музыка для моих ушей, — раздался тихий голос Вьера. И Мэри заплакала, на этот раз от облегчения. — Но спешу утешить, богини наказали всех. И нас, и вас. Они наказали людей демонами.
— Так во всем виноваты предки? — уточнила Дженнет, не торопясь опускаться на пол и призывать магию.
— Не я должен отвечать на этот вопрос. Меня там все же не было, — пробормотал Вьер и замолчал, когда Мэри упала ему на грудь, чем едва не отправила беднягу к богиням, видимо, чтобы задал интересующий всех вопрос лично.
— К их чести, они пытались все исправить. — Князь передернул плечами. Я видела, насколько он наряжен, видела, как он устал, и все же… Он больше нам не приказывал, он отвечал на вопросы, и за одно это я была ему благодарна. Он не заставлял, он хотел, чтобы мы сами приняли решение. — Они пытались бороться с порождениями тьмы, изобрели яд.
— Они изобрели коросту, которая поражает одного члена семьи, всегда одного, — произнес Оуэн.
— В каждом роду всегда должен быть защитник, тот, кто будет неподвластен демонам, — грустно сказал князь.
— Зараженные коростой умирают! — выкрикнула Дженнет, и Альберт положил ей руку на плечо.
— Короста очень легко лечится, — парировал затворник, и в его голосе все-таки прорезалось нетерпение. Мрамор под его руками сиял, обрамляя светом валяющийся рядом половинчатый клинок, и казалось, оружие украшено россыпью драгоценных камней. — Вернее, лечилась. Лысые деревья были очень распространены.
— Ключевое слово «были», — прошептал Мэрдок и все же опустился на одно колено.
— Да, — не стал спорить князь, — Уничтожать можно не только людей. — Он тоже посмотрел на Хоторна. — Наши предки ошиблись.
«Мы хотели как лучше» — сказал Первый змей в моем видении. Или в бреду.
— И теперь вам предстоит решить, исправлять ли эту ошибку? Но решать надо прямо сейчас. Сию минуту. — Затворник все же повысил голос, так как время уходило, убегало от нас, как серебристая лента реки. — Чтобы закрыть рану на теле мира, нужно вернуть то, что они взяли, вернуть…
— Магию, — закончила я.
— Но ведь… — Впервые я видела герцогиню такой растерянной. — Они были магами и до ритуала.
— Были, — подтвердил князь. — Но не настолько сильными, как стали после.
Дженнет в замешательстве отвернулась.
— Значит, наши предки банальные воры? — спросил Хоторн. Князь не ответил, но сокурсник и не нуждался. Он несколько раз сжал и разжал руки и произнес: — Я не вор. — И с этим призвал зерна изменений.
Руки парня тут же отяжелели, их притянуло к полу, словно они были отлиты из свинца. По мрамору побежала яркая волна, на фоне которой трещина по центру стала казаться еще чернее.
— Но… — начала герцогиня, когда Альберт надавил девушке на плечи, заставив опуститься на пол. Та повиновалась, но, скорее, от растерянности.
— Но Вьер почему-то предпочел взять на ритуал кузена, а не меня. — Я тоже посмотрела на свои ладони и заметила, что они дрожат.
— Не думал, что ты будешь ревновать, кузина, — ответил железнорукий.
— Важна не магия, а кровь. Кровь тех, кто открыл Разлом, — сказал князь и тоже остановил взгляд на моих ладонях. — Кровь змея текла в ваших жилах всегда, а вот магию вы одолжили.
«Мы это начали, мы это и закончим», — было выложено на полу зала в сером чертоге Муньера.
— То есть я перестану быть магом? — спросила Дженнет, и ее голос сорвался. — Но так нечестно! Кажется, я встала не на ту сторону.
— Именно поэтому ты и договорился с Альбертом. — Я повернулась к Вьеру. — Ведь ему будет так просто отдать то, чем он никогда не владел, а маг… А я могла бы и заартачиться.
— Не смей говорить за меня! Ты ничего не знаешь! — Вьер попытался встать, приподнялся, но у него из носа потекла кровь. — Я был магом, но Разлом отнял у меня силу. И знаешь, что самое плохое? Он отнял ее не сразу, а постепенно, смакуя, словно вино. Эта отсрочка породила во мне надежду, что все обойдется, что, возможно, на этот раз все будет иначе. Когда я прибыл сюда, зерна изменений еще повиновались мне. Я даже смог поступить в Магиус. Но однажды проснулся и понял, что пуст, как бурдюк из-под вина в пятничный вечер…– Он закашлялся и замолчал. Никто не произнес ни слова, пока его хриплое дыхание не возобновилось. — Так что не говори мне, что я не знаю, каково это… отдать часть себя.– Он закашлялся. И никто не произнес ни слова, пока его хриплое дыхание не возобновилось. — Так что не говори мне, что я не знаю, каково это… отдать часть себя.