Страница 6 из 147
Гхьетшедарии как никто горазды на странные развлечения.
— Привет, Вишья, — поприветствовала баронессу Рикашьянамас. — Да, вернулась.
— И это прекрасно! — почти что прозвенела от счастья Вишья. — Потому что только сегодня у меня для тебя есть предложение, которое ты не сможешь пропустить! Вот этот матерящийся колдун — то, чего тебе всегда не хватало в жизни!
Рикашьянамас с сомнением посмотрела на лилипута в клетке. Тот действительно матерился — пискляво и очень смешно. Топал ножонками, махал ручонками. Пытался колдовать. Что-то у него даже получалось — с пальчиков срывались искорки, на прутьях расплывались будто мыльные пузыри.
— Если будешь брать, отдам за триста условок, — сказала Вишья.
— А если не буду?
— Ладно, двести пятьдесят.
Рикашьянамас подумала и отказалась. Слишком ломит цены Рослая Госпожа. Живая и активная душа чародея, конечно, стоит дороже условной единицы астральной взвеси, что булькает на демонических счетах, но уж не в двести пятьдесят раз. Да и рапира Рикашьянамас сейчас сыта, подкармливать пока не нужно.
А держать смертных в качестве игрушек она все-таки не любила. Несколько раз заводила, но они слишком быстро дохли.
— Извини, я сегодня продаю, а не покупаю, — поставила на столик шкатулку Рикашьянамас. — Ты, кажется, такое любишь.
Вишья осторожно коснулась ковчежца и отдернула палец, будто обожглась. Недовольно фыркнула, осмотрела вместилище со всех сторон и взяла в руки, но теперь уже осторожней. Как следует встряхнула — и ойкнула, услышав брань Пазузу.
— Кто там у тебя, Рика? — спросила баронесса. — Кто-то из наших? Это ты его туда?..
— Нет, случайно нашла на одном острове. Он голосил так, что я издали услышала. И он не наш, а из Лэнга… слышала о таком мире?
— Не слышала. Но он аристократ?
— Подымай выше. Оно претендует на демолорда.
— Я архидемон! — донеслось из шкатулки.
— Что рассечь, что разрубить, — отмахнулась Рикашьянамас. — Ну что, возьмешь?
— Не знаю, не совсем мой профиль… — задумалась Вишья. — Думаешь, я сумею его проглотить?.. хм, а если прямо вместе со шкатулкой?..
Пазузу отчаянно заверещал. Ковчежец чуть заметно дернулся — демон внутри бился, как муха о стекло.
— Тихо там, — встряхнула его Рикашьянамас. — Ну что, берешь?
— Двести условок, — предложила Вишья.
— Даже не смешно, — фыркнула Рикашьянамас. — Ты за своих карликов больше дерешь. А тут демон. Взрослый. Титулованный. Почти что демолорд.
— Хорошо, триста… но не больше. Его ведь даже не выпустишь.
Рикашьянамас закатила глаза. Триста условных душеединиц. О, для какого-нибудь мелкого демона это громадная сумма, но для титулованного аристократа — гроши. На ее счету в Банке Душ пузырится одна десятая процента — одна тысячная часть всего капитала Паргорона. Это больше десяти миллионов условок!
Что для нее значат жалкие несколько сотен?
— Давай настоящую цену, — потребовала Рикашьянамас. — Ты поразмысли. Если суметь с ним договориться и получить хороший выкуп… эй, ты, сколько у тебя условок на счету?
— У нас нет счетов, — глухо ответил Пазузу. — У нас такульту.
— Но условки есть? Сколько у тебя их?
Молчание.
— Говори, а то закину в Центральный Огонь!
— Двадцать пять миллионов, — неохотно проскрипел Пазузу. — Примерно.
Рикашьянамас и Вишья переглянулись. Двадцать пять миллионов условных душ. Больше, чем у них обеих вместе взятых. До демолорда далеко, конечно, не настолько крупная рыба этот запечатанный, но все равно куш фантастический.
— А знаешь, что-то я раздумала его продавать, — вернула шкатулку в карман Рикашьянамас.
— Дам десять тысяч, — одновременно с ней выпалила Вишья.
— Не-не-не, — ухмыльнулась Рикашьянамас. — У тебя был шанс, пока я еще не осознала, насколько он ценный. А теперь даже за всех твоих карликов не отдам.
Лицо Вишьи исказилось от гнева. Она невольно распахнула рот, словно собиралась зевать — и Рикашьянамас чуть выдвинула рапиру. Пасть гхьетшедария — самое страшное его оружие.
— Давай не портить нашу дружбу полосованием твоего лица, — попросила Рикашьянамас. — Я же тебе моську проткну.
Вишья закрыла рот и сделала такой вид, будто сейчас заплачет. И смотрелось это с ее кукольным личиком довольно убедительно, но обмануть могло только того, кто ее не знает.
Рикашьянамас знала, так что не купилась. Проверив шкатулку, она сделала Вишье ручкой, помахала матерящемуся колдуну в клетке и вышла из магазина в куда лучшем настроении, чем входила.
Разумеется, она и до этого разговора понимала, что Пазузу богат. Но она хотела показать ему альтернативу. Показать, что с ним будет, если откажется платить выкуп.
К тому же точная сумма оказалась выше ее ожиданий… намного выше.
Она решила быстренько разобраться с пропавшими гохерримками и начать с Пазузу плотные переговоры. Теперь тот полностью от нее зависит и если хочет выбраться из своего узилища — раскошелится, как миленький. Даже если стрясти с него удастся всего процентов пять — это уже резко увеличит ее счет.
В «Соелу» Рикашьянамас пришла чуть раньше назначенного. Она сразу поднялась в малый зал и дружески поздоровалась с Янгфанхофеном — этим очаровательным демолордом-гохерримом, к которому всегда неровно дышала…
— Серьезно?.. — приподнял бровь Бельзедор.
— Конечно, — невозмутимо ответил Янгфанхофен. — Я несколько раз замечал, как она на меня смотрит.
— Ладно, допустим. А почему ты говоришь о себе в третьем лице?
— Так аутентичнее. Я должен быть отстраненным рассказчиком, а не одним из действующих лиц.
Кийталана появилась через пару минут. Рослая девица с грозным лицом и в доспехах из чистого света, в демоническом трактире она смотрелась чужеродно. Ослепительный диск над ее головой заставил Рикашьянамас поморщиться — эти штуки рассеивают Тьму, демонам на них больно даже смотреть.
— Ты хотела меня видеть, — сказала небожительница, садясь за стол. — Хозяин, пива!
Янгфанхофен поднес огромную кружку едва ли не раньше, чем она договорила. Светоносная отхлебнула и повела рукой, возжигая над столом семь костерков.
В каждом светилось женское лицо. Пять — в крылатых шлемах, два — с такими же дисками, как у Кийталаны. Пропавшие алайсиаги и Светоносные.
— А вот наши, — присоединилась Рикашьянамас, создавая копию одной из бумаг, полученных в Бюро. — Итого одиннадцать?..
— Вената и Солара разгневаны, — сказала Кийталана. — Это все были воительницы из лучших. Мне поручено сыскать их любой ценой — или принести весть о их гибели. Если она была причинена злоумышлением — свершить правосудие.
— А зацепки у тебя есть, вершительница? — тоже отхлебнула пива Рикашьянамас. — Ларитры копают, но у них свой потолок, сама понимаешь.
— Это был барон гхьетшедариев, — сказала Кийталана. — Алайсиаг я лично не встречала, и эту Светоносную тоже знала лишь по имени, но эта — Сюнь Я, и с ней мы были накоротке. Я встряхнула ее очаг и прочла тени — в зрачках был барон.
Рикашьянамас важно кивала, словно понимала, о чем идет речь. Она плоховато разбиралась в нюансах быта Светоносных, да и вообще Сальвана.
Главное — Кийталана уверена, что это был барон, а не демолорд. С бароном Рикашьянамас потягается на равных.
Но баронов в Паргороне сорок семь. Не два, не три — сорок семь.