Страница 19 из 147
— Было дело, спасибо, — скромно кивнул Вератор.
— Ого, у вас премия Бриара второй степени? — удивилась Лахджа.
— Честно говоря, не очень заслуженная, — чуть ревниво сказал Дегатти. — Просто у Вератора очень много друзей.
— Ты оскорбил меня сейчас, Майно Дегатти, — печально сказал Вератор. — Обидел до глубины души. Но я не держу зла, потому что мы с тобой друзья. И можем стать еще более близкими друзьями, если захочешь.
— Нет, не хочу, — быстро отказался Дегатти. — А вот она, может быть, захочет.
Лахджа в вазе невнятно заворочалась и буркнула:
— Единственное, что я захочу — это разодрать тебе хлебало, когда вырвусь. И разговор у вас гейский какой-то.
— Нет-нет, ты неправильно поняла, — хмыкнул Дегатти. — Просто Вератор — дружбомаг.
— Звучит как диагноз. Это что вообще?..
— Магия дружбы, — учтиво ответил Вератор. — Все очень просто — мы становимся друзьями, между нами образуется магическая связь, и мы помогаем друг другу.
— Я тебе, а ты мне?
— А также все остальные мои друзья. Если проблема у тебя — я прихожу на помощь или присылаю кого-то из друзей. Если проблема у меня или кого-то из других друзей — на помощь приходишь ты.
— Кажется удобным.
— Это удобно. Но это палка о двух концах, — сказал Дегатти. — Ты сможешь вызывать себе на помощь друзей Вератора, да. Но тебе тоже придется ходить на вызовы. Тебя в любой момент смогут дергать. Заставлять делать всякое. Вератор жадный, он все подсчитывает и за каждый вызов потом заставит расплачиваться. И еще свой процент содрать не забудет.
— Знаешь, обидно, — заметил Вератор.
— Но у него все-таки крупнейшая дружбосеть в мире, поэтому там многие состоят. На любой вкус — от боевых драконов до ландшафтных дизайнеров. Даже из нашего ученого совета кое-кто есть.
— И ты решил меня ему заложить? — вздохнула Лахджа.
— Именно. Что, Вератор, дашь за нее тысячу орбов?
Дружбомаг поднялся из-за стола и наклонился над вазой с демоницей. Осмотрел ее примерно так же, как до этого Артубба.
— Тысячу… — медленно повторил он. — Это должно быть нечто впечатляющее, раз ты столько запрашиваешь.
— Титулованная, из Паргорона, — заявил Дегатти. — Метаморф. Тринадцать мощнейших Сущностей.
— Видел бы ты, какие я ложки создаю! — похвасталась Лахджа.
— Цыц мне там, — щелкнул вазу Дегатти. — Берешь?
— Ложки — это, конечно, соблазнительно, — покивал Вератор. — Но ты слишком заламываешь, Майно. Тысяча орбов… Ты подвергаешь нашу дружбу суровому испытанию. Сколько лет она будет потом это отрабатывать?
— Ну и напрягай ее по-всякому. Она много чего умеет. В самых разных областях.
— Врет, как дышит! — подала голос Лахджа. — Я жена Темного Балаганщика! Мы там все избалованные дуры — только жрать умеем, да на диване валяться!
— Да не порть ты сама себе! — взвыл Дегатти. — Мы все останемся в выигрыше!
— Это как? — не поняла демоница.
— Я получу деньги. Ты получишь свободу. А Вератор получит нового друга. Он просто будет время от времени поручать тебе ну вот совсем ни капли не обременительные задачки.
— А, как тому троллю, который даже задницу подтереть не успел? — догадалась Лахджа. — Нет уж, спасибо. Как-нибудь без вашей дружбы обойдусь, мэтр Вератор.
— Майно, она не хочет со мной дружить, — пожал плечами Вератор. — Да и я не очень хочу — за такую цену. Я понятия не имею, что от нее ждать. Вдруг она не отработает и десятой части? Майно, я дам тебе двести… ну, двести пятьдесят.
— Да это же еще меньше, чем Артубба! — разозлился Дегатти.
Лахджа тихонько хрюкала от смеха.
— Майно, ты лучше сам давай руку на дружбу, — протянул ладонь Вератор. — Ну что ты ломаешься? В четвертый раз предлагаю.
— А я в четвертый раз отказываюсь, — отрубил Дегатти. — Мне своего зверинца хватит.
До вечера Дегатти обошел еще нескольких торговцев живым товаром. Везде он запрашивал всю ту же тысячу орбов — и везде получал отказ. Кто-то предлагал ему три сотни, кто-то — четыре, но даже шестьсот орбов Артуббы больше никто не предложил. Да и тот, как поняла Лахджа, посулил так много только потому, что не чаял иначе вернуть ту гору бабла, что Дегатти ему задолжал.
За этот день Лахджа усвоила две вещи. Первое: у демонов в Мистерии нет собственных прав. Пленных демонов можно продавать и покупать, как животных. Это нормально, преступлением не считается.
В то же время любой демон может такие права заиметь. Для этого достаточно найти волшебника-поручителя, зарегистрироваться и получить паспорт волшебного существа. После этого ходи по Мистерии, как по своему огороду, никто косого взгляда не кинет. Но поручитель теперь за тебя отвечает, и если что-то нарушишь ты — расплачиваться будете оба.
Второе, что она поняла: курс мистерийского орба чрезвычайно высок. Лахджа не уверена была, чему он равен в паргоронских условках или деньгах ее родного мира, но тысяча орбов — это громадные деньги. В одной лавке она видела первоклассного мультифункционального голема — тот стоил всего пятьдесят орбов. В другой продавалась загнанная в колбу живая ларитра — и цена ей была двести орбов.
Так что на запрашиваемую Дегатти тысячу не соглашался никто. А он упрямо отказывался сбавить хоть орб.
Они вернулись в кошель только поздно вечером. Енот подал ужин, Дегатти мрачно ел, а Лахджа тихонько скреблась в стекло.
Ей тоже хотелось кушать.
Дегатти посмотрел в ее жалобные глаза, вздохнул и спросил:
— Если я тебя выпущу, не будешь больше мебель ломать?
— Да, пожалуйста, не надо! — взмолился енот.
Похоже, он весь день горбатился, наводя порядок. И все равно стекла в серванте заменить не успел.
— Не буду, — виновато сказала Лахджа.
— А меня убивать не будешь? И под «меня» я имею в виду и фамиллиаров тоже.
— Не буду. Выпусти.
Дегатти снова вздохнул и вытащил пробку.
Следующие десять минут за столом царило напряженное молчание. Лахджа ела, Дегатти ел, фамиллиары тоже ели. У кота и енота оказались собственные высокие стульчики, попугай устроился на специальной жердочке, а змея высовывалась иногда из рукава Дегатти. Псу хватало роста, чтобы сидеть на полу, а коня кормили отдельно — у него было собственное стойло где-то в недрах квартиры.
— Может, не надо меня продавать? — наконец попросила Лахджа.
— Не надо, — вяло согласился Дегатти. — Все равно тысячу никто не даст, а пара сотен меня не выручит…
— Ну и отпусти меня тогда просто, а?..
— Хм… — поднял голову волшебник. У него вдруг задорно заблестели глаза. — А как насчет… сделки?..
— Сделки?..
— Пари, если хочешь. Мы сейчас… сыграем на твою свободу. Побеждаешь ты — идешь куда хочешь. Побеждаю я — ты моя собственность и сбежать больше не пытаешься.
— Мне не нравится ход твоих мыслей, — прищурилась Лахджа. — А что за игра?
— Можно в манору. Умеешь?
— Нет. Даже не знаю такой игры.
— А какие знаешь? Из таких, чтоб для двоих и в помещении.
— Шахматы. Шашки. Покер. Скрэббл. «Скажи иначе». «Звезда Африки»… хотя вряд ли у тебя найдутся доски и фишки… — сказала Лахджа, разглядывая сервант. — Еще «Съедобное и несъедобное»… это такая паргоронская игра, тебе не понравится. Дженгу знаю…
— Что за дженга?
— Такая игра с маленькими дощечками. Строим из них башенку, а потом по очереди вынимаем по одной из середины и кладем на самый верх. У кого башенка развалится, тот и проиграл.