Страница 147 из 154
Мужчины помолчали. В общем-то, их положение ничуть не улучшилось. Ну встретились они, ну и что? Судьба каждого все равно остается незавидной. Эйхгорн не может даже выйти из комнаты, про Жюдафа Тьянгерия тоже скоро вспомнит.
Он вкратце рассказал Эйхгорну о собственных приключениях. Тот с недоверием отнесся к тому, что Жюдаф снес Тьянгерии полголовы, а та осталась жива.
— Я знаю, что эти криптиды феноменально живучи, но не погибнуть даже от потери половины мозга?.. — усомнился Эйхгорн. — Вы уверены, мэтр?
— Как в том, что сижу перед вами.
— Что ж, это значит лишь то, что наши с вами шансы выжить весьма незначительно отличаются от нуля, — подытожил Эйхгорн. — Я понимаю, что вы волшебник, но…
— У меня есть одно средство, — достал флакончик Жюдаф. — Шанс все равно очень маленький, но…
— Что это?
— Ларитрин. Вытяжка из живой ларитры. Других демонов он временно лишает… магии, если вам так проще. Ларитры, видите ли…
— А, у б-барона Динта я слышал об этих существах, — покивал Эйхгорн. — Эти ларитры якоб-бы несут изначальный генетический код древнего криптида, из которого б-были произведены на свет почти все обитатели этого измерения. Они меньше прочих подвергались мутациям и не смешивались с другими б-биологическими видами, а размножаются чем-то вроде деления.
— Древнего криптида?.. Вы говорите о Древнейшем? Боге-творце Паргорона?
— Чем б-бы это существо ни б-было.
— Вы избегаете слова «бог»?..
— Я не изб-бегаю этого слова. Просто я считаю, что оно не требуется, чтобы объяснить принцип действия этого…
— Этого бога?
Эйхгорн только поморщился, пытливо рассматривая флакончик.
— Как он действует? — спросил ученый.
— Это яд. Его нужно подсыпать в пищу или дать вдохнуть. Причем он выдыхается почти сразу же, подсыпать надо непосредственно перед едой.
— Это не звучит, как что-то легкое. И порция только одна?
— Да.
— Понятно. Скажите, мэтр, а вы не видели в ее кабинете или где-ниб-будь еще металлического предмета вот такого размера? — показал руками Эйхгорн. — У него есть раструб, четыре кнопки, три тумблера и две шкалы…
Ученый вдруг замолчал. Его взгляд застыл, лицо побледнело. Жюдаф сидел спиной, но сразу понял, что… кого Эйхгорн увидел.
Эту ауру он почувствовал всем телом.
— Как мило, вы устроили чаепитие с конфетами, — раздался звонкий девичий голосок. — Мне нравится. Интересно, как ты выбрался из своей камеры?
Жюдаф не ответил. Напряжение можно было резать ножом.
— Все-таки ты жульничаешь, — недобро сказала Тьянгерия, подлетая к столу. — Мне не нравится, когда играют нечестно.
Она полностью вылечилась. Не осталось даже шрама, совершенно целая голова. И по-прежнему ни за что не скажешь, что эта милая голубоглазая девочка — один из страшнейших демолордов.
— Я маг, — сказал Жюдаф, бросая на Эйхгорна быстрый взгляд. — Магия по своей природе — жульничество с законами природы. Если бы я этого не делал, я не прошел бы дальше первых комнат.
— Пожалуй, что так, — согласилась Тьянгерия. — Честно до самого конца прошел только один.
Она благосклонно посмотрела на Эйхгорна. Потом снова на Жюдафа — но уже с неприязнью.
— И ты выглядишь удивительно здоровеньким, — процедила Тьянгерия. — Выбрался из камеры, оклемался… и пошел вынюхивать? Знаешь, я не думаю, что хочу дальше с тобой играть.
Она даже не шевельнулась. Но Жюдафа подбросило кверху — и припечатало к стене. Руки сдавило, словно тисками, тело пронзило острой болью.
— Ты сделал мне очень больно, — зло сказала Тьянгерия. — Если бы ты просто жульничал, я убила бы тебя быстро. Но ты еще и огрызался. Да еще и испортил диету моего любимца.
Она посмотрела на стол — и с него исчезло все, кроме конфет. Эйхгорн издал тягостный вздох.
— А, ты недоволен? — приподняла брови Тьянгерия. — Тогда и этого не получишь.
Конфеты тоже исчезли.
Жюдафа прижимало к стене все сильнее. Воля демоницы давила, как каменной плитой. Ребра уже начали трещать, дыхание перехватило…
— Я же выиграл чашку кофе, — сумрачно сказал Эйхгорн. — Я не допил.
— Да, действительно, выиграл, — насмешливо посмотрела Тьянгерия. — Ладно. Люблю смотреть, как ты его завариваешь.
На столе появилась чашка воды. Рядом — коробочка с кофе и сахарница. Эйхгорн тоскливо посмотрел на них и снова принялся отсчитывать крупинки.
Тьянгерия уставилась на это почти зачарованно. Словно ребенок, глядящий на суетящихся муравьишек. Ее внимание переключилось, и давление на Жюдафа ослабло. Он снова задышал, хотя и остался пришпиленным к стене.
Это длилось мучительно долго. Эйхгорн считал с какой-то нечеловеческой скоростью, но все равно тысячи крупинок — это тысячи крупинок.
А когда горка сахара стала достаточно велика, Тьянгерия ухмыльнулась… и дунула.
— Что, снова не получилось? — насмешливо спросила она, глядя на окаменевшее лицо ученого. — Ничего, не сдавайся, попробуй еще раз.
Эйхгорн терпеливо принялся считать заново.
— У него так кипяток остынет, — с трудом выдавил Жюдаф.
— Тебя кто-то спрашивал? — повернулась к нему Тьянгерия.
Она подлетела к детективу, гневно скрестив руки на груди.
— А еще гостеприимные хозяева предлагают сливки, — сказал тот, глядя прямо в лицо демонице. — Или молоко.
— Сливки. Молоко.
Тьянгерия щелкнула пальцами — и Жюдафа облило сливками. Потом молоком. По целому ведру того и другого.
Прекрасного качества.
— Возможно, я верну тебя в Башню Боли, — задумчиво сказала она. — Ты такой дерзкий, мне даже нравится. Но это потом. А сейчас… сейчас я отрежу тебе голову и поставлю на трюмо. У меня сказочник кончился, а ты наверняка знаешь много историй. А потом я сотворю тебе новое тело… только вдвое меньше нынешнего.
Жюдаф даже не сомневался, что Тьянгерия может все это сделать.
— Или лучше… а, знаю, — придумала демоница. — Голову тебе отрежу, но вместо нее выращу новую. И заставлю вас разговаривать. Интересно, что с тобой станет, если ты будешь общаться с собственной мертвой головой?
— Смотря в какой части останется мой дух, — спокойно ответил Жюдаф. — Такие эксперименты уже проводились… правда, не с людьми.
— Ты не бойся, дух я тоже разделю. Вы оба будете настоящими. Один раз я запустила в свой аквариум сотню людей — и все они делили одну и ту же душу. Каждый считал себя оригиналом, а остальных — копиями. И они думали, что спастись может только один. Я им так сказала.
— И он спасся?
— Конечно, я освободила его.
Жюдаф напряг слух. Демолорд очень сложен для аурического чтения, но он все же услышал, как Тьянгерия будто шепчет:
— Разумеется, нет, я его убила. Я убиваю всех — рано или поздно. Но тебе я об этом не скажу, чтобы ты не потерял надежду.
— Я закончил! — выкрикнул Эйхгорн.
— О, правда? — повернулась к нему Тьянгерия. — Как ты быстро.
— Можно, я отдам ему? — попросил ученый. — Последняя чашка перед казнью.
— Он не умрет, я просто отрежу ему голову… но мне нравится твоя доброта. Однако если ты отдашь кофе ему, то сам не получишь его еще неделю. Ты согласен?
Эйхгорн заколебался, но потом все-таки кивнул. Под умиленным взглядом Тьянгерии он поднес чашку к губам Жюдафа… но тот не успел глотнуть.
Демоница вырвала ее и осушила сама.
— Никакого вам…
Тьянгерия осеклась и упала на пол. И Жюдаф тоже. С него схлынула эта волна демонической силы… и он услышал восторженный крик ларитрина.