Страница 146 из 154
— Считает, — ответил тот. — Ты что, не видишь?
— Но зачем?
— Делает себе кофе. Он прошел испытание и выиграл возможность заварить чашку кофе.
— И он… считает кофе и сахар? Он… сумасшедший?
— Я хотя б-бы не разговариваю с кульманом, — поднял взгляд человек. — [цензура], опять сбился.
— Не совсем понимаю, — подошел ближе Жюдаф. — Она поставила такое условие? Вы можете заварить кофе, только если пересчитаете каждую сахаринку и кофеинку?
— Нет, — коротко ответил незнакомец, продолжая считать, но уже про себя. — Я их считаю, потому что… вы хотя б-бы знаете, как заваривать кофе?.. это сложно…
— Ну, я точно знаю, что для этого не нужно знать точного количества крупинок, — сказал Жюдаф. — Некоторая погрешность допустима. Позволите?..
Он взял чайную ложку, положил в чашку сахар… и его схватили за запястье. Незнакомец вперился в него бешеным, безумным взглядом.
— Ты что… что наделал⁈ — с трудом выдавил он. — Ты знаешь, сколько я их пересчитывал⁈ Их было четыре тысячи семьсот сорок две! А теперь сколько⁈ Сколько?!!
— Я… сколько вас? — спросил Жюдаф.
— Нас осталось две тысячи триста тридцать шесть! — пискнул тоненький хор.
— Их две тысячи триста тридцать шесть! — повторил Жюдаф.
— Что?.. — моргнул человек. — Ты меня обманываешь. Я об-бязан проверить.
Он снова начал пересчитывать. Взгляд потускнел, стал пустым, как у немтыря.
Но он хотя бы отпустил запястье Жюдафа. Тот потер его и спросил:
— Вы всегда заваривали кофе таким неудобным способом?
— Нет. Только в последнее время. Моя обсессия…
— Если хотите, я вам заварю. Отвернитесь — и я все сделаю.
— Но… я не б-буду знать, сколько тут крупинок.
— Зачем? У вас будет одна чашка кофе. На одного человека. Один человек — одна чашка.
— Да… это… логично, — медленно кивнул незнакомец. — Но… сколько в ней будет миллилитров?
— Я спрошу у чашки, если это вам так важно.
Незнакомец посмотрел на Жюдафа, и его губы расползлись в улыбке. Кажется, он решил, что встретился с таким же сумасшедшим, как он сам.
— Я закрою глаза, пока ты его завариваешь, — сказал он. — Кстати, тут хватит на двоих.
Жюдаф справился не сразу. Кофе был какой-то странный, в виде гранул. Странная ерунда… как будто не сам кофе, а сублимат.
— Ты точно кофе? — шепнул Жюдаф.
— Да, — обиженно ответили гранулы. — И я не хуже натурального! Не хуже!
Кажется, сублимат комплексовал. Жюдаф поговорил бы с ним об этом, но пить ему хотелось сильнее. Так что он просто попросил объяснить, как его заваривать — и это кофе с удовольствием рассказал.
— О, это очень просто! — охотно говорил он. — Меня даже не надо варить, я очень удобный! И ничуть не хуже нормального!.. то есть я и есть нормальный! Пить меня — это норма для любого рабочего человека! Просто насыпь меня в чашку, добавь сахара, залей кипятком, плесни молока, если ты любишь с молоком, перемешай — и пей! Все!
— Действительно, очень удобно, — согласился Жюдаф.
Через минуту они с незнакомцем сидели за столом с двумя дымящимися чашками. Кофе обманул, он был хуже нормального… но все же не настолько, чтобы его вылить. Тем более, Жюдаф давно не ел и не пил ничего горячего, а бодрящий эффект все же присутствовал.
Он поделился с новым знакомым конфетами и жестяной банкой с тушеным мясом. В его карманах еще оставалась еда, а этого пленника явно держат впроголодь. Вон как осунулся.
— Репадин Жюдаф, профессор Субрегуля, — сказал волшебник, отпивая из чашки. — С кем имею честь?
— Исидор Яковлевич Эйхгорн, — представился пленник, ковыряя мясо чайной ложкой. — Санкт-Петербургский политехнический.
— Длинное имя, — сказал Жюдаф. — Вы не с Парифата?
— А вы с Парифата?.. — поднял взгляд Эйхгорн. — Тогда мы почти земляки. Я сам с Земли, но на Парифате прожил б-больше четырех лет. Только не спрашивайте, сколько точно, а то я начну вычислять!..
— Это она сделала вас таким? Чтобы вы… вычисляли?
— Нет, это само как-то. Я всегда страдал арифмоманией, но раньше в легкой форме. А вот здесь она обострилась. Когда б-барон Динт залез мне в голову…
— Паргоронский Математик? — переспросил Жюдаф. — Так это он вас похитил?
— Да. Он любит похищать ученых. А у него меня выпросила Тьянгерия… и у нее мне стало еще хуже.
— Прекрасно понимаю вас, мэтр. В таких обстоятельствах нетрудно повредиться в рассудке. Сколько времени вы провели в Паргороне?
— Сегодня день Костяного Волка, пятый закатный час по Об-бсерваторному меридиану, — произнес Эйхгорн, поглядев на настольные часы с календарем. — Значит, в совокупности — один год, двенадцать суток, четырнадцать часов, три минуты и двадцать шесть… двадцать семь… двадцать восемь… двадцать девять…
Глаза Эйхгорна начали пустеть, гаснуть. Они будто подернулись сеточкой, стали похожи на стрекозиные.
— Достаточно! — поспешил сказать Жюдаф. — Извините, что спросил!
— Ничего. Есть еще тушенка?
— Честно говоря, не знаю. Я брал все, что не было опасным, но не уверен, что там внутри, — говорил Жюдаф, доставая из карманов банки. — Могу спросить…
— О, лечо, — оживился Эйхгорн. — И сайра. Меня она кормит одними конфетами… вы даже не представляете, как я их теперь ненавижу.
Жюдаф догадывался. К тем конфетам, которые выложил на стол он, Эйхгорн даже не притронулся.
— Она говорит, что сладкое полезно для головного мозга, — каким-то снулым голосом произнес ученый. — Издевается, маленькая дрянь.
— Вы не взаперти, — отметил очевидное Жюдаф. — Значит, выхода тут нет.
— Я взаперти, — возразил Эйхгорн. — Если я выхожу за порог — она сразу узнает и появляется. И… наказывает.
— И давно вы тут? Не в Паргороне, а здесь, в этой комнате.
— Эти часы мне выдали только позавчера, так что точно не могу сказать. Но я ложился спать двадцать три раза, так что, полагаю, около трех недель.
Жюдаф задумался. Он не был уверен, сколько сам провел в Башне Боли, но, возможно, как раз около того. То есть его запустили в лабиринт, как только Эйхгорн… выиграл, скажем так.
— А до этого были в башне, правильно? — спросил детектив.
— Да. Долго. Пять… может, шесть месяцев. Там считать б-было сложнее.
Жюдаф ничего не сказал. Но ему стало понятно, почему Тьянгерия посчитала его жуликом. Возможно, он поставил своеобразный рекорд.
— Вы ведь не волшебник, верно? — уточнил он. — У вас различаются аура и видимый возраст.
— Я кандидат технических наук, — ответил Эйхгорн. — Хронологически мне сорок восемь, но б-биологически — двадцать девять… нет, теперь уже тридцать.
— А, вы тоже прошли тот коридор с плитками, — догадался Жюдаф.
— Да. Я прошел б-бы лучше, но в таблице в одном месте б-был обман. Нарушение закономерности.
— Тьянгерия всегда обманывает.
— Да, потом я это понял и стал рассуждать, делая поправку на скрытую ложь в условиях. Но это не всегда получалось удачно — такое сложно рассчитать б-без погрешностей.
— Понятно.
Они отпили еще кофе. Эйхгорн доел неприятно пахнущую рыбу в банке и с досадой сказал:
— А если б-бы я в конце не ошибся, мне сейчас б-было б-бы всего двадцать. У меня снова б-была б-бы шевелюра.
— Думаю, это самая незначительная наша проблема в данный момент.
— Согласен, мэтр, но все равно об-бидно.
— А загадку с дверями вы решили? — спросил Жюдаф.
— За одну секунду, — отмахнулся Эйхгорн. — Помню, я еще сказал, что это так легко, как б-будто сочинял ребенок. Зря я это сказал…