Страница 141 из 154
— Постарайся сдерживать себя, — попросил он. — Если я замечу, что начинаю подпадать под твое влияние, то просто выкину тебя.
— Если начнешь — то не выкинешь, — уверенно сказала сабля. — Не сможешь. Ты ведь уже думаешь о том, чтобы оставить меня себе.
Жюдаф только хмыкнул.
С гохерримским клинком жизнь немного упростилась. Некоторые твари вообще при виде него сразу отступали, не смели напасть на Жюдафа. Сабля дрожала в его руках, источала голодную ауру и обещала демонам быструю смерть.
Особенно робели самые низшие — так называемые Пожранные. Бывшие люди, лишенные большей части души. Похожие на зомби, они чаще всего сидели в одних и тех же комнатах, но некоторые бродили свободно. Жюдафу они и раньше больших хлопот не доставляли, но все же их приходилось избегать — а теперь они сами его обходили.
Одного низшего демона Жюдаф убил. Ну то есть не он сам, конечно. Сабля рванулась, дернула его руки кверху — потом книзу. Сама полоснула тварь наискось — и аж застонала от восторга.
Так и привыкают к гохерримским клинкам. Делят с ними удовольствие битвы, убийства — и вскоре уже не могут без этого жить.
Но Жюдафу чувства сабли передались не напрямую, а посредством слов. Он буквально услышал ее радостные вопли, а вот самих чувств не разделил.
Это всегда делало его устойчивым к проклятым предметам.
— Было бы лучше, если бы ты сам мной орудовал, — сказала Разящая Мглу, жадно хлюпая кровью. — Или хотя бы не сопротивлялся восторгу битвы. Ты держишь меня, как деревянная подставка, я не чувствую родства душ.
— Смертный не может дать тебе большего, не потеряв себя, — спокойно сказал Жюдаф, возвращая ее в ножны.
Хорошо вооруженный, он стал двигаться быстрее. По-прежнему никуда не торопился, но за сутки поднимался этажей на двадцать, а то и двадцать пять. Расспрашивал встреченные ловушки, успешно избегал или встречал саблей демонов. Надолго задержался только один раз — когда наткнулся на гнездо нехедрахов. Они заняли целый этаж, обходного пути не было, а бросаться сломя голову Жюдаф не собирался.
Но к исходу девятого дня он дошел до четыреста десятого этажа. Призрак того ямстока говорил, что в башне их четыреста одиннадцать. Следующий — либо жилище Тьянгерии, либо последний перед ним.
В любом случае там ничего хорошего не будет.
Жюдафу не хотелось совать голову в пасть демолорда. Но какой у него выбор? До конца жизни бродить по этому многоэтажному лабиринту ему не хотелось еще сильнее. А тот выход, что внизу — ложный, тупиковый.
Буфф!.. буфф!..
Жюдаф вздрогнул, но внешне остался спокоен. Он знал, что Ходок Стен продолжает его разыскивать. Дважды слышал издали его сопение — и оба раза сразу прятался в спальнях, в «слепых пятнах». Но последние несколько дней тварь не давала о себе знать, и детектив стал надеяться, что та осталась далеко позади, бродит где-то на нижних этажах.
Оказывается, наоборот. Видимо, Ходок Стен сопоставил его перемещения и решил просто подождать на самом верху.
Сопение становилось громче. Тварь приближалась. А Жюдаф по-прежнему не знал, что она собой представляет, чего от нее ждать.
Это и было худшим в Ходоке Стен — полная неизвестность.
— А, камтстад, — напряженно произнесла сабля. — Он опасный.
— Камтстад?..
— Живая Тень. Завязший в камне. Тоже пленник, наверное. Вынь меня из ножен!
Жюдаф и так это делал. Торопливо отступал к спальне… и понимал, что не успеет. Ближайшая — этажом ниже, а Ходок Стен, Живая Тень, камтстад или что бы там ни представляла собой эта тварь… уже совсем рядом!..
Так что он извлек из ножен Разящую Мглу и замер посреди большой комнаты.
Буфф!.. буфф!.. буфф!..
— Ты сможешь его убить? — напряженно спросил Жюдаф.
— Не знаю.
— Я нечасто обращаюсь к вам за помощью, — произнес детектив, глядя на свои конечности. — Но сейчас мне нужен максимум ваших сил. Прошу, выложитесь полностью — иначе мы все умрем.
— Хорошо, — буркнула левая нога.
— Ладно уж, — сказала правая.
— Мы с тобой, центр, — вздохнула левая рука.
А правая только стиснула покрепче рукоять сабли.
Жюдаф действительно редко прибегал к этому. Разговаривать с вещами — странно, но болтать со своими руками и ногами… это уже на опасной грани безумия.
Однако в крайнем случае он мог и это. И когда сопение стало совсем громким, когда одна из стен вдруг… рванулась к нему!.. Жюдаф будто взорвался!..
Все части его тела зажили собственной жизнью. С бешеной скоростью, с бешеной силой. Волшебник закружился тайфуном, отлетая от стен, ударяя в них пятками, выбивая искры гохерримской саблей!..
Время застыло.
Жюдаф увидел себя со стороны. Он не любил этот режим еще и потому, что сознание страшно расслаивалось. Какую-то секунду детектив думал сразу дюжину мыслей, ощущал себя как целое сообщество, слаженную команду органов… а потом сознание померкло.
Когда он очнулся, то снова был Репадином Жюдафом. А одна из стен рухнула. Из нее вывалился кусок, отдаленно напоминающий силуэт человека. Камни чуть заметно дымились, на них корчилось что-то вроде рисунка, уродливого горельефа.
В месте, где у человека лицо, торчала сабля.
— Мы победили, так надо понимать? — немного несвязно спросил Жюдаф, пытаясь подняться.
— Ты как это сделал? — спросила Разящая Мглу. — Я едва за тобой поспевала!
— Я маг. Это волшебство.
Далось это нелегко. Тело болело… везде. Он слишком далеко ушел за пределы человеческих возможностей и теперь будет расплачиваться.
Не без труда Жюдаф выдернул саблю из камня. Раздалось шипение, горельеф как будто начал плавиться. Чем бы ни был этот Ходок Стен, Разящая Мглу его убила.
Вернув саблю в ножны, Жюдаф подумал… и пошел обратно. Вниз. Сейчас он еле двигался и решил выждать еще хотя бы сутки.
Но когда он подошел к лестнице, то увидел экран. Завесу, невидимую в простом зрении. Выходит, сама Тьянгерия уже смотрит на него и не позволяет повернуть назад.
— Можно мне пройти? — без особой надежды спросил Жюдаф.
— Ни за что, — ответила завеса. — У меня приказ.
— Ладно.
Что ж, он хотя бы еще не на последнем этаже. Здесь наверняка тоже найдется спальня. А если даже нет… он просто передохнет где-нибудь.
Но все остальные двери тоже оказались перекрыты. Кажется, Тьянгерии не понравился его способ… играть. И теперь она гонит его вперед, к финалу… да, гонит!..
Сзади вспыхнуло пламя. Воздух быстро стал раскаляться, огонь устремился к Жюдафу. Даже не пытаясь уговорить его потухнуть, волшебник бросился к лестнице наверх. Единственный путь, который ему оставили.
Четыреста одиннадцатый этаж. Он действительно последний, это сразу видно. На нем единственном лестница только одна — а вместо коридора с дверями огромный зал с колоннами.
Жюдаф ожидал увидеть саму Тьянгерию или какое-нибудь чудовище, но это оказалось какое-то… испытание. Возможно, особо сложная головоломка.
Слава Кому-То-Там. Еще одной битвы он бы не выдержал.
А еще тут играла музыка. Жюдаф не был уверен, слышит ли ее только он, или Тьянгерия решила добавить музыкальное сопровождение. Она наверняка сейчас смотрит. Ждет, что он сделает. Пройдет ли последнее испытание.
Лестница позади исчезла. А в стенах стали проступать горельефы… лица, бесчисленные лица. Сначала Жюдаф испугался, что это целая орава Ходоков Стен, но то были души погибших. Потерянных, заблудших. Все те бессчетные пленники, что погибли в Башне Боли.