Страница 134 из 154
А еще он мог двигаться. Он шевельнул рукой… ногой… сел на кровати.
Он может двигаться. Плохо. Значит, все реально.
Или он все-таки сошел с ума. Возможно, стоило попросить Тауване принять его срочно.
Но если бы он сошел с ума, это случилось бы по-другому. При чем тут скверна, при чем тут какая-то запертая комната? Он примерно представлял, как это будет выглядеть… не так, точно.
Он медленно встал и принялся изучать окружение. С предметами пока заговаривать не стал, а сами они странным образом помалкивали.
Необычно.
Обстановка была скудная. Ни окон, ни дверей, белые стены без рисунка, на одной — зеркало. Светло, хотя источников света нет. Простая железная кровать, высокий шкаф, деревянный стол. На спинке кровати висит его собственный костюм. На столе бутылка воды, немного пищи и лист бумаги.
А еще… еще тут нет маны. Полная сушь, эфирный штиль. Очень много скверны, почти что сама Тьма в предельно разреженном виде, но мана отсутствует.
Других волшебников это должно ужасно ограничивать. К счастью, большая часть способностей Жюдафа в мане особо не нуждается. Он чтец аур, маг-распознаватель. Его манозатраты настолько низки, что почти всегда хватает внутреннего источника.
Жюдаф оделся и изучил содержимое карманов. Пусто. Неведомый похититель оставил ему костюм, но забрал все личные вещи. Жаль, в плаще было дальнозеркало, оружие, кое-какие инструменты и артефакты.
Он окинул стены беглым взглядом. Если дверь просто скрыта иллюзией или трансформирована, он сможет ее найти и уговорить вернуться в рабочее состояние. Вопрос лишь в том, куда она будет вести… но об этом тоже можно спросить.
Одно место привлекло его внимание. Реальность чуть ослаблена — возможно, раньше тут был проем, который подвергли прямой метаморфозе. Жюдаф подошел поближе и стал всматриваться…
— Лучше прочти сначала меня, — прошелестело сзади. — А то пожалеешь… Ты пожалеешь в любом случае, но если не прочтешь — пожалеешь сильнее…
Жюдаф немного напрягся. Здешние вещи ему угрожают. Значит, это место не только осквернено, но и в целом напоено темными, злыми эманациями. От здешних предметов можно ожидать чего угодно.
Но это сейчас наименьшая его проблема. Предметы — всего лишь предметы, сильно они навредить не смогут. Гораздо опаснее их неведомый владелец. Если он сумел похитить из собственного дома лауреата премии Бриара… Жюдаф в большой опасности.
Но не прямо сейчас. Раз его похитили, а не убили на месте, от него чего-то хотят.
Стоит выяснить, чего именно.
Он прочел бумагу, которая с ним заговорила. Там было всего три фразы:
«Добро пожаловать, новый игрок. Попей и поешь, а потом ищи выход. И лучше бы тебе меня хорошо развлечь».
Отлично, теперь Жюдаф знает, куда попал. Не владея этим языком, он свободно прочел каждое слово — значит, переместился через Кромку и непроизвольно снял речевую матрицу. При этом буквы ему знакомы — помнит их еще со школярства, с уроков кромкохождения.
Паргоронский. Зловещий язык демонов.
Итак, он в Паргороне. Новость плохая. К тому же он понятия не имеет, где конкретно находится, кто именно его похитил, а главное — зачем он это сделал.
Впрочем, одно объяснение пришло в голову сразу же. Жюдаф не так уж часто пересекался с демонами, и большинство из них вряд ли сумели бы такое провернуть. Но около тридцати лет назад в его практике был случай, когда он встретился с самим Гариадоллом, Великим Шутником.
Демолорд тогда обиделся, что ему испортили развлечение, но оставил Жюдафа в живых. Просто ушел и забыл о его существовании… как долгое время думал детектив.
Что если он вспомнил?
В этом случае Жюдаф внутри какой-то изощренной игры. Банальные забавы Гариадолла не развлекают, так что ожидать можно чего угодно.
— Кто тебя написал? — спросил он у записки.
— Не скажу, — с вызовом ответила та. — Догадайся сам.
Понятно, аурический след стерт. Тоже по-своему полезная информация — теперь Жюдаф знает, что он мог бы узнать эту ауру. Значит, ее оставил либо кто-то из его знакомых, либо некая известная личность.
Если это Гариадолл — верны оба объяснения.
Но по крайней мере он остался самим собой. Жюдаф медленно повернулся перед зеркалом — кажется, никаких изменений. Он не отрастил пару рогов и не превратился в ходячую морковку.
— Не помешает подстричься и подровнять бороду, — сказало отражение. — Мы давно этого не делали.
— Успеется, — отмахнулся Жюдаф. — За зеркалом нет выхода?
— Нет, — пожало плечами отражение. — С моей стороны такая же комната.
Жюдаф вернулся к подозрительному участку стены. Снова в него всмотрелся. Попробовал завести разговор, но там оказалась не дверь, а что-то вроде… странно, это как будто микропространственный прорыв. Сложно сказать, он спрятан под слоем камня.
И не отвечает. Только издает… в восприятии Жюдафа это звучало злобным неясным бормотанием.
Но где-то выход быть должен. Вряд ли его похитили просто для того, чтобы посадить в клетку и уморить голодом. В этом маловато смысла даже для Гариадолла.
Кстати, насчет еды. Жюдаф посмотрел, что ему предлагает неведомый хозяин. Бутылка с простой водой, краюшка хлеба, кусок сыра. Почему-то горсть конфет.
Небогато. К тому же он еще не голоден, ужин был плотным. И если это единственная его пища, ее лучше приберечь. Или взять с собой, если удастся найти выход.
Если, конечно, она не отравлена. В этом тоже немного смысла, но лучше убедиться.
— Вы не отравлены? — спросил он.
— Нет, я простая вода, — пробулькало из бутылки. — Хотя во мне слишком много гидрокарбонатов кальция и магния.
— Что такое «гидрокарбонаты кальция и магния»?
— Это известняковые и горькие соли.
— Понятно, — сказал Жюдаф. — А откуда ты это знаешь?
— Это написано у меня на этикетке.
— Что это за язык? — посмотрел на этикетку Жюдаф.
— Мельбинешский.
Этот короткий диалог дал Жюдафу очень много. Теперь он знал, что как минимум часть вещей здесь — тоже из-за Кромки. А раз это некий «мельбинешский», а не парифатский или паргоронский, он почти наверняка не единственный участник неведомой игры.
Значит, он может попытаться найти других. Возможно, именно это от него и требуется.
— А вы не отравлены? — спросил он хлеб, сыр и конфеты.
— Нет, нет, мы очень сладкие и вкусные! — загомонили конфеты. — Мы кудесные, съешь нас всех, слопай, вылижи фантики!
— Я очень хороший хлеб, — жирно пробубнила краюха. — Я немного подсох, но все еще вкусный. Никакой отравы, никакой плесени.
А вот сыр почему-то молчал. Жюдаф сосредоточился на нем и задал прямой вопрос:
— Ты не отравлен?
— Какое это имеет значение? — неприятным голосом сказал сыр.
— Отвечай. Ты отравлен?
— Смотря что понимать под «отравлен». Я… некоторые сочтут меня деликатесом…
— Может, ты испорчен? — задал другой вопрос Жюдаф.
— Кто из нас не испорчен в той или иной мере?
Сыр оказался философом. Жюдаф терпеть не мог подобную еду.
— Из-за тебя у меня будет кишечная инфекция или отравление? — потребовал он ответа.
— Если станешь носить меня в кармане — не будет. А если съешь… кто из нас может предвидеть будущее? Я не могу, я просто сыр. Всякое может случиться.
Жюдаф решил не трогать сыр. Настолько лживые и юлящие продукты обычно испорчены. В нем могут быть даже черви.
Возможно, это они говорят вместо сыра…