Страница 40 из 50
Глава 21
Как и планировалось, я позвонил Свете ровно в три.
— И куда ты пропал? Я чуть на работу не опаздала — она была очевидно недовольна мной. У меня перехватило дыхание.
— Я все знаю. Про Мишку Савченко и донорство — сказал я.
Повисшая пауза меня убедила окончательно. Я не зря позвонил вчера господину Савченко…
… В ответ на мой ночной звонок и сумбурное заявление господин Савченко попросил подъехать на Старую площадь. Когда я запарковался на углу Ильинки и Старой площади, у дверей приёмной Администрации Президента меня уже ждал какой-то мужик. Уточнив, тот ли я Колесов, которого он ожидает, он меня без всяких пропусков провёл внутрь.
Кабинет Михал Михалыча — в конце длинного коридора на третьем этаже. Не очень большой, с окнами во внутренний двор. Обычный стол крупного чиновника с приставным столом для совещаний. Диван в нише справа. Слева на тумбе — батарея аппаратов с наклеенными табличками: КС, АТС-1, АТС-2. То, что называют «кремлёвкой» или «вертушкой». Некстати вспомнилось, что в первой «кремлёвке» номер главы ЧК Дзержинского был — 007. Мелькнула мысль, что, возможно, так до сих пор и есть. Глава КГБ, или что там сейчас, тоже идёт под номером 007. И что, похоже, Флеминг* — тот ещё тролль.
Впрочем, хозяин встретил меня у двери, усадил за приставной стол, уселся напротив и коротко распорядился:
— Рассказывай.
Я собрался с мыслями, и мне снова стало херово. Пришлось встряхнуться и спокойно, скучным голосом изложить факты: убийство Фаиса, странные американцы, внезапная Светка, неожиданная медицинская карта юного Миши, прибытие мистера Кретчера, слухи о болезни финансиста, завтрашние процедуры у парня.
Как я ни старался быть спокойным, получилось сумбурно. Однако господин Савченко, похоже, всё отлично понял. Он подвинул мне пепельницу. Я закурил. В кабинете установилась тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц медицинской папки, которую листал хозяин кабинета. Я докурил уже вторую сигарету, когда он откинулся на стуле и спросил:
— И чего ты хочешь?
— Мишку нужно убрать оттуда и показать другим врачам, — буркнул я.
— И всё?
Я пожал плечами. Если мои предположения верны… А Михал Михалыч отлично понял все мои намёки. Очевидно, что в такого рода операциях есть и запасной вариант. И если похитят не младшего Савченко, то похитят кого-то другого.
Не говоря о том, что Мишкино исчезновение прямо перед похищением может повлечь непредсказуемые последствия. Спрогнозировать эти последствия у меня не хватает фантазии, но что-то подсказывает, что мало не покажется…
В кабинете снова повисла тишина. Савченко с ничего не выражающим лицом сидел и смотрел в тёмное окно. Я снова закурил. Но не успел выкурить и трети, как Михал Михалыч вздохнул, встал и уселся уже за свой стол. Взял какую-то картонку и снял трубку вертушки. Набрал три цифры, сверясь с картонкой. Когда на другом конце ответили, буркнул:
— Кто на хозяйстве? — выслушав ответ, приказал: — Соедините.
Минуты через две он, так и сидевший с трубкой у уха, снова заговорил:
— Приветствую, Александр Васильевич. Наши отношения нельзя назвать ни дружескими, ни сотрудничеством. Однако я попал в ситуацию, когда обязан попросить твоей помощи. — Он помолчал, слушая телефон. — Да, сейчас. Нет, не терпит… Иду.
Потом встал и сказал:
— Пошли, Пол.
Кабинет, куда мы пришли длинным коридором, — в другом крыле. И мы миновали два поста охраны в гражданском. Всё это мне страшно напомнило коридоры Имперской канцелярии РСХА из «Семнадцати мгновений весны». И я снова отвлёкся на мысль, что и режиссёр Лиознова — тоже тот ещё тролль. Ибо она вот именно этими коридорами наверняка ходила.
Это помогло справиться с удивлением. Я даже предположить не мог, куда мы идём.
В кабинете сидели двое. И обоих я сразу узнал. Александр Васильевич Коржаков — личный охранник президента, а сейчас — глава недавно созданной Службы охраны. И генерал Рогозин**, его заместитель, в гражданском.
Я эту публику не любил и не люблю. И даже приблизительно не понял смысл нашего здесь появления. Тем более что Коржаков сказал своему заму:
— Вот, Георгий Георгиевич. Это товарищ Савченко, из канцелярии. САМ — это он с видимым удовольствием подчеркнул голосом — пришёл.
Генерал тем временем смотрел на нас специа́льным оккультным взглядом, видимо выискивая скверну и угрозу начальству.
Но даже я сообразил, что Рогозин здесь не для служебных надобностей. Он призван, чтобы зафиксировать акт сдачи господином Савченко придворных позиций и признания им за Коржаковым главенства. Тем более что Михал Михалыч без приглашения уселся за стол напротив генерала и заявил:
— Да, Александр Васильевич. Мне нужна твоя помо́щь.
Надо полагать, на языке царедворцев это был вообще акт целования перстня. Впрочем, Рогозин, обменявшись взглядом с Коржаковым, встал и сообщил, что не будет мешать, и ушёл. А Савченко повернулся ко мне, так и стоящему у двери, и сказал:
— Присаживайся, Павел. Это Александр Васильевич Коржаков. Глава Службы Охраны Президента.
Потом снова обратился к Коржакову:
— Это Павел Колесов. Он сейчас изложит несколько фактов, и мы с тобой, Александр Васильевич, хорошо подумаем. Договорились?
Я не знаю, как там Рогозин. А вот с Александром Васильевичем мы обменялись мгновенными взглядами — и все друг о друге поняли. Он увидел, что я неслабый рукопашник. Пускай и слегка подзапущенный. А я увидел не последнего из личных охранников. Весьма подтянутого, несмотря на нарочитую мешковатость и сутловатость. Но не боец, нет. Стрелок уровня «бог» или близко. И, судя по едва уловимым потёртостям на пальцах и кистях, которые он под моим взглядом быстро убрал со стола… при любой возможности идет в тир и там херачит с двух рук. Несмотря на то что и оружие-то давно не носит.
Повисла тишина. Они оба спокойно на меня смотрели и ожидали, когда я соберусь с духом.
К этому моменту я не то чтобы пришёл в себя, но успокоился. Чего я, как малолетка… Ну да, всё оказалось не так, как кажется. В первый раз что ли? Просто молодое туловище напрочь отбило у меня критичность восприятия, вернув молодой задор. Поэтому я уже спокойно и последовательно изложил факты, начав теперь с внезапной эпилепсии.
Когда я закончил, Савченко откинулся на стуле, переглянулся с Коржаковым, расстегнул пиджак и как-то даже добродушно сказал:
— Теперь поделись с нами своими выводами и рекомендациями.
Я помедлил, а потом сказал, что думаю:
— Готовится похищение парня как донора. Оперативная доставка его на борт. Параллельно будет какая-то акция отвлечения и обеспечения мотивации досрочного отлёта. Уверен, что есть запасной вариант. В связи с дефицитом времени полностью прояснить ситуацию возможности не вижу.
Я помолчал, но все же сказал:
— Добавлю только, что они совсем охуели. Ведут себя как в бантустане. И должны за это ответить.
Когда я замолчал, повисла пауза, в которой я почувствовал себя лишним. Эти двое сидели с отсутствующими лицами, изредка бросая друг на друга мгновенные взгляды. Потом Коржаков, судя по всему, нажал какую-то кнопку. В кабинет вошёл рослый мордоворот в костюме. Мне приказали:
— Значит так, Колесов. Ты переночуешь здесь. Комнату тебе предоставят. И — не нужно, Паша, договорились? Это не арест и не задержание. Просто отдохни, пока мы определимся…
Это он пресёк мою попытку повозбухать на тему, что я сам решу, оставаться или нет. Не то чтобы мордоворот выглядел неубедительно, но варианты были. А мы с Коржаковым друг про друга всё поняли, и он счёл необходимым меня предостеречь. Так что я закрыл рот, кивнул и взглянул на охранника. Тот молча махнул рукой — следовать за ним.