Страница 20 из 50
— Пиздец.
— Фу, Павел! Как можно⁈ Экономисты говорят — экономику ждет коллапс.
— Я тоже думал что экономику ждет коллапс, но при ближайшем рассмотрении понял что ее ждёт пиздец.
— И какие основания, для такого пессимизма, позволь спросить?
С сигарами, как положено, подали каттер, спички и правильную пепельницу. Марк Семенович не торопясь закурил, а я продолжал:
— По прежнему закрытая экономика. Упразднение Госбанка СССР, а это фактический дефолт. Исчерпаны все финансовые резервы, но есть печатный станок. А госрасходы кратно превышают доходы.
— И какое же ты, Паша, видишь решение этой ситуации?
— Любым способом прорваться на финансовые рынки, и рынки заимствований. Миллиардов тридцать, качественно смягчат переходный период для населения.
— Россия на днях подписала соглашение с МВФ. Те прокредитуют курсовую стабилизацию.
— Пф… сколько? Пять ярдов на десять лет траншами? Нужно минимум ярдов тридцать.
— О! и где же можно разжиться тридцаткой?
— Да много где. У Гарвардского фонда вон — семьсот ярдов. Попереговариваться — глядишь дадут.
— Увы тебе, Павел. Они там, в Гарварде, сплошь левые социалисты. Теоретизируют о социалистических институтах рыночной экономики. Крушения социализма — они нам не простят.
— Ну, так то да. Это же как приятно, быть левым имея семьсот капиталистических ярдов! Думаете без шансов?
— Вопрос в другом, Павел. Вопрос в том, что бы вот эта тридцатка дошла до экономики. ЦБ — в стадии формирования. Гос заимствования — невозможны до урегулирования вопроса долгов СССР. Как деньги попадут в экономику, Павел⁈
— Ну…если подумать…
— Отлично! Этого я от тебя и жду. Что бы ты подумал. Мы с Фаисом серьезно изучали этот вопрос. Начали даже готовить статью, для «Экономист». Он грозился вернуться, и стать самым молодым доктором наук…
— А вы?
— А мне уже давно пора избраться в Академию… а то просто неприлично как-то…
— Марк Семенович. Буду- непокладая рук. Ради такой святой цели- готов даже очно учится. Много у вас сейчас аспиранток?
Марк Семёнович никогда не был уличен со студентками, но параметры его аспиранток у всех вызывали желание в той аспирантуре поучиться.
— Ты, Павел, губу-то закатай. И будем считать, что ты не покушался, а просто болтаешь не подумав. А это не красит зрелого экономиста.
— И как только Изя у вас смог защититься?
— В заочной аспирантуре, Павел. Тихо и скромно!
— Ха, да ладно вам! Если у тебя официальный оппонент тот самый Лернер- ты точно защитишься.
— Хм — Марк Семенович внимательно посмотрел на меня — ты догадался?
— Да уж сообразил.
Защита кандидатской диссертации — сложный процесс. И само содержание зачастую не играет особой роли. Многое зависит от разных обстоятельств. Как, к примеру, у Фаиса.
Увидев в официальных оппонентах возмутительно — скандалезного Лернера, замшелые и насквозь верноподданые члены ВАК, мстительно прокатили этого Лернера. Не дав тому в очередной раз отжечь напалмом. Утвердив Изю практически без зашиты.
— Ну, Паша, из вас троих, я всегда считал тебя самым умным. Хотя уровень, конечно, так себе…
Вот так и вырулилась тема моей диссертации: «Способы и методы частного кредитования экономики, в условиях становления государственных институтов». Лернер распорядился заехать как нибудь на кафедру, он оставит для меня собранные материалы…обменялись телефонами и договорились о созвонах…
Ближе к окончанию обеда Марк Семенович небрежно попросил официанта организовать ему такси.
— Я сейчас в Толстопальцево поеду — пояснил он мне — посмотрю, что там мои идиоты наваяли.
Ну… с давних пор, всякого рода группы спецов, готовящие документы для высшей власти, собирают на госдачах. Там, окруженные спецпитанием и обслуживанием, они трудятся не покладая рук. Так что я не удивился. Лишь позавидовал, что я вот — даже не подумал что и сейчас можно было заказать такси. В результате домой я добирался на метро.
Попутно думал о том что раз уж так попал, то нет смысла повторять пройденное. Скучно, и неинтересно.
Канон попаданства, предполагает доказать всем, кто меня в прошлой жизни не понял и не оценил, как они не правы. Но это нечестно и глупо. Взрослый я, легко уделает двадцати — тридцатилетних оппонентов. Того же Костю Ивлиева. Знаний и опыта достаточно. Весь вопрос — зачем?
В той реальности, в это время, моя жизнь пульсировала музыкой, тревогой и молодой неосторожностью. То, что из этого всего вышло, и есть я. И нужно развиваться дальше. Хотя бы потому что мне в общем то плевать сейчас на эту всю музыку, я ничего не боюсь и весьма осторожен.
Напишу, короче диссер. Посмотрим, что получится.