Страница 15 из 50
Гм. Ну да, со стороны все выглядит как прелюдия к драке. Я еще отступил и оглянулся.
Света так и была в халате, ее сопровождал какой то парень, скорее юноша. А при ближайшем рассмотрении — и вовсе школьник. Чертами лица несомненно схожий с пассажиром черной Волги.
— Извините его, Михал Михалыч — обратилась она, кивнув на меня — провинциалы в Москве комплексуют, и во всем видят желание их унизить. Не сердитесь, это мой парень.
— Да нет — засмеялся отец Светиного пациента — вполне вменяемый человек. И за тебя, Света, можно быть спокойным.
И, совершенно неожиданно мне подмигнул. Типа — закончили скандалить. И приобнял подошедшего к нему сына, сходство стало еще заметнее.
У меня конечно было что сказать, особенно про провинциалов, но я сдержался. И вправду как пацан себя веду. И я сказал:
— Извините меня. Не так все понял — перевёл взгляд на водилу — и ты не злись. Сдурил я.
Охранник усмехнулся и сел за руль. Школьник открыл левую заднюю дверь. А вот мужик, принятый мной за цеховика моим извинениям удивился. Внимательно на меня посмотрел, кивнул и сказал:
— Нууу… — он перевёл взгляд на Светку, взявшую меня под руку — я тебя очень понимаю.
Потом достал визитку из нагрудного кармана пиджака и вручил мне:
— Если у вас будут проблемы — звоните. Смогу — помогу.
Мило улыбнувшись нам, мужик уселся на заднее сидение и «Волга» уехала. Светка повернулась ко мне:
— Не смей набрасываться на пациентов! Меня выгонят с работы.
— Хорошая мысль, ващет.
— Дурак! Подожди, я сейчас вернусь.
Она снова убежала за тяжелую дверь. А я бросил взгляд на визитку, что так и держал в руках. Савченко Михаил Михайлович. Администрация Президента РФ. Адрес — Старая Площадь. И три телефона. Опа! Я его вспомнил.
Таких, крайне не публичных, но очень влиятельных парней, в российской власти немного. О них было не найти никакой информаци, ни в Википедии с интернетом, ни среди знакомых. Формально занимая мелкую должность, они решали мега- вопросы. И с их мнением считались и премьеры, и главы палат, и сам президент. Да и само обретение реальной власти, к примеру ВВП, началось с того, что на место одного из них он поставил своего человека. На кадровые вопросы.
А о господине Савченко, лишь однажды прошел серьезный вброс. Журнал «Коммерсантъ Власть» посвятил ему большую статью с фото. Вот я его и узнал.
Бггг… нарушение прайвеси «Коммерсанту» обошлось дорого. Издательский дом почти сразу сменил владельца…
Тут снова хлопнула дверь и во всей красе объявилась Майрина. Сменила халат на курточку, свитер, джинсы и ботиночки. Взяла меня под руку и потащила на выход.
Попутно продолжив мысль что пациенты здесь, в клинике администрации президента, люди солидные. Хорошо, Михал Михалыч — очень приятный дядечка и не стал скандалить. А так — можно и огрести. Так что прекращай, Паша.
И вообще. У них беда. Его сыну диагностировали эпилепсию. Он в обмороки стал падать. Думали возрастные проблемы. Но исследования все расставили по местам. Там наш завотделением разбирается…
Я это все слушал вполуха. Сунул визитку в бумажник и поинтересовался у нее нашими планами. Она аж замерла от возмущения:
— Ты, скотина, забрал девушку с работы и даже не думал, куда ее поведешь?
— Что значит не думал? Можно ко мне поехать…
— Ты знаешь, что я хочу есть?
— Значит, сначала ресторан, а потом ко мне…
— Ты все два дня этот план придумывал? Или отвлекался?
— Вот будешь выступать, поедешь ко мне голодная…
Вообще то, я был слегка в неадеквате. Завтра похороны. И мне нужно об этом ей сказать. Вот я на людей и бросаюсь. Да и пора бы уже поговорить. Но не на улице же?
И я повел ее в знакомый мне ресторанчик неподалеку. Там все оказалось как было. Народу только побольше. Я усадил ее рядом с собой, лицом на Кутузовский. Она заказала бефстроганов и салат…
— Завтра похороны. Прощание в двенадцать.
Я сидел опустив глаза. Подняв их, увидел, что ее снова оглушило. Что ей хочется кричать, но не кричится. И это страшное ее оцепенение может вылиться во что угодно. И упреждая ее внезапные порывы, взял и посадил ее себе на колен, крепко обняв. И тогда она заплакала.
Она уткнулась мне в плечо и горько заревела навзрыд… Сквозь всхлипы я услышал, что он приходил ко мне тем вечером. Говорил согласен остаться и подождать, пока я смогу с ним лететь. У меня мама болеет, Паш, я его выгнала… а в обед ко мне на работу менты приехали… как же так, Паша?…осенью он сказал, что мы уезжаем в Штаты… я послала его…я думала он меня любит, а он…что я ему, чемодан?..это очень ужасно? То что я говорю?..И что мы с тобой?..Я не пойду. Я не смогу… Что мне теперь делать, Паша…
В общем, я утер ей нос, заставил выпить и поесть. И отвез к ней домой. У меня мама болеет, Панечка, я тебе позвоню, ладно? Думая при этом, что ничего. Нас обоих потихоньку отпускает. Будем жить дальше.
День похорон остался в памяти невнятной кашей. Куча людей, нервозность и суета. И все без исключения смотрели на меня с пристальным любопытством, в смысле — аты че за куй?
Ну, так то, Фаис был тот еще тусовщик. Некоторых из пришедших я знал, пусть шапочно.
Но памяти в этом дне зацепится было не за что. Разве что на Ваганьковском, уже когда все потянулись на выход, ко мне подошел следователь Шеин.
— А почему ты мне не сказал, Колесов, что Дашкин оформил на тебя завещание? На все движимое и недвижимое…
— Впервые слышу — буркнул я — и, если честно, не интересно мне это.
Я даже разозлился. Тоже мне, Мегрэ, с детективными уловками… А он, посверлил меня специальным ментовским взглядом, и сказал:
— Придешь ко мне во вторник, в десять.