Страница 11 из 50
Мне достался третий вариант. Невысокий, ничем не примечательный мужик лет тридцати. Представился старшим следователем отдела Шеиным Александром Ивановичем. И взялся за меня. Для начала я расписался за ответственность за ложные показания.
Я старался не то чтобы не врать, а даже не особо умалчивать. Усвоив, что я говорю правду, нормальные менты уже сами ее вынуждены отстаивать.
В общем, с Дашкиным мы давние друзья. Армия и учеба. В Москву приехал поступать в аспирантуру. На время моей учебы Фаис попросил присмотреть за его недвижимостью. Последний раз я его видел в Киноцентре. Оттуда, со знакомыми, я поехал в клуб и общагу МХТИ в Тушино, на Туристской, где и провел ночь. Возвращаясь утром, обнаружил в сквере тело.
Но это была лишь разминка. Следователь Шеин свой хлеб ест не зря. «А откуда ты приехал? А кто был с Дашкиным в Киноцентре? А вот он продал дачу — куда делись деньги? А вот эта его девушка, Майрина, — что про нее скажешь? На воинский учет становиться будешь?»
Он спокойно задавал вопросы, записывал ответы в протокол и внезапно и умело менял тему, отслеживая мои реакции.
А я при этом думал, что он решает простейшую дилемму: закрыть меня или подождать. И ищет повод.
Потому что запросто можно решить, что ствол я выкинул в Яузу или в Москву-реку. А в тюрьме меня убедят, что так и было. И закрыть дело.
Тут на столе у следователя зазвонил телефон, и он выгнал меня из кабинета.
Когда меня позвали обратно спустя минут десять, что-то изменилось. То ли во взгляде мента, то ли в положении планет.
Он сказал, что берет с меня подписку о невыезде. «Завтра утром придешь к участковому. И будешь отмечаться у него ежедневно. Подпиши вот здесь и здесь». И добавил:
— Задерживать тебя у меня пока что нет оснований, Павел. Не создавай их. Понял?
Дождавшись моего ответного кивка и с иронией изучив мою допровскую авоську взглядом, он буркнул:
— Не смею задерживать.
И протянул мне мой паспорт со вложенной бумажкой. Видимо — с той самой подпиской.
Бредя по Калитниковской в сторону Таганки, я размышлял, что мне повезло. С другой стороны, вот закрыли бы меня. А тут где-то кого-то… р-р-раз! — и грохнули из того самого пистолета. Очень неудобно получится. Иногда и до оргвыводов. С учетом того, что у ментов на носу поголовная переаттестация.
В общем и следователь, и я понимаем: где-то в городе находится человек с тем самым пистолетом. И я не знаю, как там менты. А вот меня этот человек очень интересует…
Когда я открыл дверь в квартиру, на часах было двадцать один тридцать. Давно стемнело, и я думал лишь о том, чтобы пожрать и выпить. Но в гостиной горел свет.
За большим столом, лицом к двери, сидела Светка.
Перед ней стояла переполненная пепельница. И была Светка словно комната после взрыва: оглушительное безмолвие, много воздуха и повсюду боль, что не выкрикнуть.
На мое появление она подняла на меня от стола лихорадочно сухой взгляд и разлепила потрескавшиеся губы:
— Паша… — это прозвучало настолько безжизненно…
Я сглотнул. Даже сейчас она оставалась невероятно притягательной… Потом вздохнул, снял и повесил куртку. Разулся и прошел на кухню. Там так и стоял коньяк. Я налил грамм сто пятьдесят в фужер, принес и поставил перед ней:
— Давай, залпом. Надо.
Отнес и вытряхнул пепельницу, вернулся и поставил ее на стол. Сел напротив нее и тоже закурил. Она мельком взглянула на меня и кивнула. А потом выпила коньяк как воду и снова закурила.
Потом она потушила сигарету и в упор посмотрела на меня:
— Паша. Хочешь посмотреть на мое нижнее белье?
Потом встала со стула и подернула вверх юбку. Черные трусики и чулки. Я, думая, что схожу с ума, встал и опустился перед ней на колени. И поцеловал ее в полоску кожи между чулками и трусиками…