Страница 45 из 62
«А кому же он помешал, этот Глаз?» – «Да есть люди?» – «Промысловики? Наверное, счёты сводят?» – «Наверное, я не знаю. Не спрашивал». – «А вам, прапорщик, это зачем?» – «Хорошую деньгу предложили».
Аким не хотел рассказывать майору об этом деле, хотя понимал, что тот мог вызнать кое-что у Пивоваровой. Тем не менее они говорили почти час, и потом Иванов сказал:
– Я сам вам помочь не смогу, у меня нет времени таскаться по болотам, я не могу надолго без причин покидать часть; но я ещё вчера радировал одному очень толковому офицеру, это командир Шестой оперативной группы. Базируется группа в Светлом. Командир группы лейтенант Фарафонов. Он ждёт вас. Думаю, что он может вам дать пару подсказок для выполнения задания. Лейтенант тот район знает отлично, он в тех болотах уже пятый год служит. Обстановку контролирует, с местными поддерживает отношения, в курсе всех дел. Я просил его собрать всю информацию по интересующему вас вопросу. Думаю, у Фарафонова есть что вам сообщить.
– Спасибо, товарищ майор.
– Утром зайдите в канцелярию, я дам распоряжение, вам подтвердят ваши командировки.
Саблин вернулся к лодке и сказал казакам: до утра остаёмся здесь, поехали к гражданским пирсам, будем искать ночлег.
– О, – Карасёв радовался. – Хоть помоемся.
Да и остальные казаки тоже были довольны. Еда из тарелок, душ, стирка, сон на кроватях – конечно, после четырёх суток в КХЗ все будут счастливы.
***
Они хорошо отдохнули, учитывая, что в их лодке находилось целое состояние и её желательно было охранять. Место ведь чужое, людное. А где много людей, там всякого сброда предостаточно. Тем не менее душ, кровати, чистое белье на ночь казаки получили. И уже в два часа утра готовы были продолжить своё дело, свой путь. Вот только Саблин не мог поначалу никак определиться. Сидел с той бумажкой в руках, что дала ему Елена Мурашкина, и думал: ну и куда теперь? На Игрим к Женьку Кондыге или на Светлый к лейтенанту Фарафонову? От Белоярского до Игрима меньше двух сотен километров. Километров сто пятьдесят. В худшем случае девять часов хода. До Светлого часов пятнадцать. С кем из этих людей поговорить в первую очередь? Всё дело было в том, что Аким не знал, кому в этих краях можно доверять. Вроде заказчик дал контакты торговца маслом. Но кто их до конца знает, этих торговцев. А если Глаз узнает, что по его душу приехали? Пойди потом найди его тут, на Камне. И тогда он решил посоветоваться с ватагой. Он объяснил казакам ситуацию. И решение было единогласное, озвучил его Мирон Карасёв как самый старший в рейде:
– К армейцу ехать надо в первую очередь. Всё-таки наши люди.
Так и порешили – и поехали. Тут, у Оби, было много открытой воды, и начиналась она почти с Белоярского, так что пошли они хорошо, и даже на Оби, когда шли против течения двигались очень быстро. Ехали, поглядывали вокруг. Очень было много лодок на реке. И барж. И селений по берегам.
– Всяко тут людей побольше, чем на Енисее, – замечал Карасёв.
– Да уж, побольше, – соглашался с ним Калмыков.
С одной лодкой разошлись бортами, а там были казаки из Семнадцатого полка. Поздоровались, кто успел. Шли по маякам, тут у каждого населённого пункта был свой не очень мощный маяк. А ещё слушали чужие переговоры. Эфир на всех широтах был насыщен, просто набит сообщениями, и не только кодированными. Иной раз какие-то люди просто говорили в эфир. Правда, язык у них был насыщен неизвестными казакам словами. Но Карасёв слушал эти переговоры с интересом. Посмеивался и озвучивал товарищам информацию, которую узнавал. В общем, река была полна жизнью. Не то что мрачноватый и безжизненный Енисей. А в полдень, когда они дошли до Перегребного, Мирон и сообщил:
– Аким, маяк Светлого есть, двадцать два километра юго-запад ровно.
И тогда прапорщик, обернувшись к Калмыкову, только указал ему направление рукой, и Денис сразу положил лодку на нужный курс, ушёл с открытой воды и уже через пять минут скинул обороты, так как пошла вода тяжёлая, вся в сплошной ряске. Но даже так, неспешно, они уже через три с половиной часа увидели Светлый.
– Денис, на те пирсы держи, – Саблин указал на пристани, над которыми был вывешен большой знак: «Только для лодок армии».
Там было много места, и на причале высилась бетонная будка охраны с камерами и вынесенными на крышу креплениями для пулемёта. У причала, где запросто могло разместиться два десятка лодок, пришвартованы были лишь две. А на самом причале стоял один человек и смотрел на приближавшуюся лодку. Саблин, когда они подошли поближе, сразу разглядел на его пыльнике буквы и цифры: «Семьдесят один П.П.», Семьдесят первый пехотный полк. А под ними изображения шеврона: две звезды, разделённые полоской, – лейтенант.
– А быстро вы дошли, – говорил лейтенант, протягивая руку, когда прапорщик выбрался на бетон. – Хотя на таком-то крейсере…
Лейтенант разглядывает лодку, на которой прибыли казаки.
– Здравия желаю, – отвечал ему Аким, пожимая руку. – Саблин.
– Фарафонов. Ваши люди могут отдохнуть, вон, в казарме, – он указывает рукой на большое бетонное здание. – Там у нас хорошо, кондиционеры, души, приём пищи бойцами ещё не закончился, я старшине дал указания насчёт вас, лодку можете не сторожить, у нас тут охрана, только накройте брезентом, чтобы болтали о вашем снаряжении поменьше.
Они пошли к бетонному зданию, и лейтенант, взглянув на Акима, интересовался:
– Второй полк – это вы откуда будете?
– Станица Болотная.
– Это за мысом, за Станцией где-то? – прикидывает Фарафонов. – Дня четыре к нам шли?
– Так точно, – отвечает Аким. Он думает, что новый его знакомый, как и майор Иванов, сейчас начнёт его расспрашивать. Но тот лишь сказал:
– Долго вы шли, думаю, хотите помыться и перекусить, я вам уже всё подготовил.
Они прошли в штаб, где у Фарафонова был свой неплохо обустроенный кабинет. Тут у него был и терминал радиостанции, и монитор, на который выводилось несколько внешних видеокамер. Отсюда он мог следить и за постами по периметру части, и за причалами, и даже за улицами поселения. А ещё у него на соседнем столе был большой электронный планшет с картой, на планшете были выделены несколько точек. Этот лейтенант нравился Акиму. Он казался простым и дельным. Какая-то женщина тут же принесла им поднос с полным кофейником и большой тарелкой с бутербродами. Там были хорошие такие ломти свежего качественного хлеба из смешанной муки, а на нём и отличный паштет из саранчи, рубленые жареные улитки со свежим луком и отличные куски розового окорока с белыми полосками жира.
Фарафонов был человеком не очень молодым, как и Аким примерно, подтянутым, как и все, кто носит броню; волосы у него были тёмные, без седины. Он сам налил прапорщику большую чашку кофе, положил на стол перед ним два пакетика сахара.
«А неплохо тут живут офицеры».
Саблин размешал сахар, а лейтенант придвинул к нему тарелку: угощайтесь. И пока Аким выбирал себе бутерброд, Фарафонов заговорил:
– Значит, что у нас по вашему делу. Скажу сразу: Глаз – негодяй калиброванный. Они тут все, в общем-то, такие, но этот особенный. У меня нет сомнений, что он работает с переделанными. Я ещё полгода назад подавал на этот счёт рапорт, но у командования до сих пор не нашлось средств для решения этой проблемы.
Тут Фарафонов встал и подошёл к столу, на котором лежал планшет. Саблину пришлось отложить бутерброд и тоже подойти к карте.
– Вот, – небольшой указкой лейтенант показывает на точку на карте. – Хулимсунт. Их логово… Вот поглядите, прапорщик, какое это удобное место. Видите? Русло Сосьвы… Обеспечивает всей этой сволочи отличный манёвр. Русло хорошее, вода открытая, хочешь на юг лети, хочешь на северо-запад, можешь и на восток, вот тут чуть болота, а тут опять русла Ялбынъя, Мань, вот Пунга… Пять-шесть часов хода, и ты на Оби. А хочешь на запад, к Камню пойти, так вот русло Тольи. Полдня хода, и ты уже на Приполярном. Лодки у них отличные, не хуже вашей, моторы тоже, все банды мобильные, подвижные. Снаряжение… РЭБ, рации, дроны, самое лучшее оружие… Сплочённые, опытные ватаги… И главное – отличное значение местности. Тут, в Хулимсунте, четыре больших банды, и банда Глаза – самая мелкая из всех. Самая мелкая, но и самая гнилая. Вообще на Хулимсунте около четырёх сотен бойцов, многие – это беглые переделанные. Опасные существа… Есть дезертиры, бывшие военные, и бывшие казаки тоже имеются, с бронёй народец обращаться умеет, так что этой публике палец в рот не клади.