Страница 42 из 62
Потом он как следует поел, лёг спать и словно выключился до того момента, как в два часа утра у него запищал будильник.
***
Он, стоя у кабинета командира, всё думал, что сказать сотнику, как начать разговор. Но разговор вышел быстрым и простым. Короткович выглянул из кабинета и, увидав Акима, сказал:
– Вы уже выписали командировку?
– Никак нет, только собираюсь, – отвечал Саблин.
– Комполка мне уже всё объяснил, так что идите, занимайтесь своими делами, – разрешил сотник. И прапорщику показалось, что на слова «своими делами» Короткович сделал ударение.
«Едкий он всё-таки человек!», – думал Саблин, направляясь в канцелярию полка, где вахмистр Куницкий уже оформлял Кулькова и Калмыкова. Те были довольны… И от обоих пахло перегаром.
– Разит от вас, – заметил им Аким.
– Атаман, так это вчерашним разит, – заверил его Кульков.
– Документы оформите, и к одиннадцати с бронёй и оружием на пристань. Денис, ты знаешь, где лодка?
– Знаю, знаю, – отвечал Калмыков. – Я Николаю покажу.
– Ждите там, я дождусь радиста и тоже буду.
А когда Калмыкова отвлёк писарь, прапорщик протягивает Кулькову деньги, пятьдесят рублей в медных десятирублёвках, протягивает аккуратно, чтобы никто не видел, и говорит:
– Половина от оговорённого тут, дома их оставь.
– Понял, – Николай прячет деньги. – Отдам жене.
Аванс для Калмыкова он оставил, как и обещал, Насте. И предупредил её, что за деньгами придёт Мария. В принципе, всё было готово, кроме последней инъекции, и он, как только закончил в канцелярии, отправился в госпиталь.
Кажется, Розалия волновалась, она даже раскраснелась немного, когда он был уже в её кабинете. Пивоварова, готовя инъекцию, интересовалась:
– Сегодня уходите?
– Да, уже всё готово.
– Я волнуюсь за вас, Аким, – говорит она, подходя к нему со шприцем.
«О, ещё одна волнуется. Жены мне на то мало».
Он подставляет ей руку под укол. А она продолжает:
– Аким, дойдёте до Белоярского, вам лучше будет переодеться в гражданскую одежду. Возьмите с собой.
– У меня нет гражданской одежды, – сообщает ей Саблин. – У меня вся одежда военная. Да и у казаков моих, скорее всего, тоже.
Пивоваров на секунду растерялась, она, кажется, думает, что он шутит с нею; но потом женщина поняла, что прапорщик с нею серьёзен, вздохнула и, найдя вену на сгибе его руки, умело и почти без боли ввела в неё иглу.
– Ну тогда постарайтесь там, в Белоярском, не бросаться в глаза, – и потом она сообщила адрес. – Андрей уже ждёт вас. Я ему позвоню, как вы уедете.
Саблин встал… И тут Розалия вдруг стала расправлять ему рукав гимнастёрки… словно жена… А после и говорит:
– Аким, будьте там осторожны, – и добавляет: – Пожалуйста.
– Да уж постараюсь, – отвечает он и прощается.
«Чудная она, ей-Богу!».
Карасёв приехал вовремя, как и уговаривались, его привёз сын, в общем, всё было готово. Стали раскладывать снаряжение, ящики с бронёй. Теперь их было четверо, и снаряжения Аким брал больше, чем в прошлый рейд. Только патронов и мин вон сколько. Место стало меньше. Но ничего. Последние приготовления были закончены. Денис уже завёл моторы, и они тихо урчали на холостых. В общем, всё было готово, и Саблин сказал:
– Ну, с Богом, – и присел рядом с радистом, устроился поудобнее. А Кульков, перекрестившись, оттолкнул ногой лодку от пирса. Карасёв тоже перекрестился, а Денис развернул лодку, спросил:
– Аким, куда едем?
– На Преображенскую.
– На Преображенскую. Принято.
И едва лодка пошла по протоке, ведущей от станицы на запад, тут же заговорил любопытный Карасёв:
– Ну так что, атаман, теперь-то скажешь, за кем идём?
– Теперь могу, – согласился Аким. – На Камне бандитствует прохиндей один, его прозвали Глазом, у него глаз и рука бионические. Так вот за ним и идём.
– А банда у него большая? – тут уточняет Кульков.
– Непонятно пока, говорят, человек шесть.
– А броня? – интересуется Денис.
– Не сказали, – отвечал Саблин.
И тут все, как сговорились, стали задавать ему вопросы. И были они в своём праве. Хотели знать казаки, с кем придётся схватиться, все ведь видели, сколько оружия и боеприпасов атаман взял с собой в рейд, понимали, что это неспроста. Вот только ответов на эти вопросы у прапорщика не было. И тогда, чтобы как-то успокоить товарищей, на вопрос Карасёва:
– А ты знаешь, где его искать-то? Камень-то, он не маленький…
Саблин и говорит:
– Нам армейцы местные должны помочь. Он им тоже надоел.
– А-а… армейцы, – уважительно произносит Мирон, и все вместе с ним вроде как подуспокоились. Этот факт сразу перевёл разговор в русло конструктивное.
И ещё порассуждав немного с казаками о задании, Саблин решает закончить этот разговор до того момента, как у него самого будет на этот счёт хоть какая-то ясность; и он говорит:
– Мы в Преображенской ночевать не будем. Николай, может, отдохнёшь? Тебе ночью рулить.
– Есть отдохнуть, – отвечает Кульков. И смеётся: – Хоть погляжу, как там у богатых людей в кубриках, – а потом и спрашивает: – Атаман, а курить-то там можно?
– Можно, можно, – за Саблина отвечает Калмыков.
А прапорщик теперь говорит радисту:
– Мирон, а что там с моторами?
– Кругом моторы, – сразу отвечает тот, едва взглянув на монитор РЭБ-станции, – ваши, поди, станичные рыбачат.
– Дронов нет?
– Нет, дронов нет, – успокаивает атамана радист.
Это хорошо, Саблин и сам немного успокаивается и закуривает.
***
Вдоль берега мелководье, большие поля ряски, но эти места казаки из Болотной знали хорошо, поэтому шли весьма бодро. И к большой станице подошли ещё до рассвета. Преображенскую было видно издалека, особенно в темноте. Ещё четырёх часов утра не было, а огни большой станицы уже поблёскивали над рогозом. А ещё через час казаки уже швартовались у добротных бетонных причалов.
– Я отойду ненадолго, – говорит Саблин, вылезая из лодки. – Покушайте пока. Пройдитесь, ноги разомните. Только от лодки далеко не отходите.
– Аким, – окликает его Кульков. – Может, я до заведения дойду? – он указывает на задние в конце причалов. На нём светится вывеска. – Чайку возьму – попьём. Чайку охота.
– Коля, – строго говорит Саблин. – Только чай.
– Да, понятное дело, я про чай и говорю, – уверяет его Николай.
И Саблин, сменив КХЗ на нормальную одежду, уходит в город.
Глава 28
Ещё не рассвело, и он не сразу находит нужную улицу, поначалу свернул не туда. Станица-то огромная, считай город, домов в два этажа и более в центре куча.
«Рогата жаба, в болоте найтись легче, чем в этих домах».
Ему даже пришлось спрашивать у прохожих, где находится магазин «Норильск». Первый встреченный, то был мужчина, ему ничем помочь не смог, только женщина его сориентировала. Нашёл наконец чистую улицу, а там среди других сияла в утреннем полумраке яркая вывеска «Норильск». Думал, что Мурашкина спит ещё и придётся её будить, но через жалюзи пробивались полосочки света, и он позвонил в звонок у красивой двери.
Дверь ему отворила темноволосая девица, та самая неопрятная, что не понравилась ему ещё в первые визиты. Была она раздета. Ни одна приличная женщина из Болотной, пусть даже и молодая, никогда к чужому человеку не вышла бы, не одевшись. А эта вылезла в прихожую, видно, прямо из кровати, волосы нечёсаные, буркнула что-то неразборчиво, наверное поздоровалась, и ушла. Саблин потоптался в тёмном коридоре, не понимая, нужно ли ему разуваться, вроде магазин и другой обуви у двери не было, и всё-таки решил разуться: утро, посетителей нет, нужно снять ботинки, чтобы не нести в помещение пыль и пыльцу.