Страница 29 из 62
Саблин проходит к стойке, сначала думает не снимать капюшон, так как половина из присутствующих его неплохо знает, рыбаки есть рыбаки, но потом понимает, что так только внимание к себе будет привлекать. И идёт, кивая знакомым: и вам здравствуйте. У стойки просит у Зины:
– Одну рюмку синей и чай, – пить он особо не хочет, но зайти в чайную и ничего не заказать…
Буфетчица наливает ему красивой и дорогой водки в чистую рюмку и обещает:
– Чай сейчас принесут.
Он сразу расплачивается, водку выпивает тут же.
– Аким, иди к нам! – зовут его знакомые казаки, тоже рыбаки, которые только что вернулись из болота. Их за столом трое. – Мы угощаем, а ты рассказываешь нам, что там с рыбой за Енисеем!
«Денис, зараза, вся станица уже знает, где мы были!».
Но Саблин качает головой, не для того сюда сейчас пришёл:
– Казаки, в другой раз, – прапорщик демонстративно достаёт из пыльника бумажный офицерский блокнот с карандашом и списки своего взвода, подготовленные Саней. Показывает их рыбакам.– Мне тут малость подумать надо, посчитать.
Казаки понимают, не настаивают: ну ладно. А он по-хозяйски опускает стулья со стола, садится под кондиционер, раз есть такая возможность, раскладывает бумаги, а официантка тем временем приносит ему чай.
Да, на чае Юнь не экономит. Берёт ростки качественные, молодые, чай не переваривает, чтобы добиться насыщенного цвета. У дорогого чая он и так хороший. Ему и вправду надо было немного поработать, ещё раз посмотреть, кто у него в каком отделении. Беда в том, что он многих своих подчинённых не знает. Половина бойцов его взвода ему известна лишь по именам и по короткому общению.
Он, конечно, спрашивает у подчинённых, где кто служил, у каких сотников, но это всё слова. На словах-то все молодцы. Впрочем, пока в призыв с человеком не попадёшь, до конца его так и не раскроешь. Он, попивая терпкий чай, насыщенный кофеином, наверное, побольше, чем офицерский кофе, просматривает списки и делает для себя пометки.
Потом наконец встаёт, собирает бумаги и идёт мимо стойки в дверь, что ведёт к уборным. А там, в коридоре, никого, тихо, свежо, только что полы помыли, и он сразу сворачивает на заветную лестницу. Поднимается наверх и там, прямо у лестницы, нос к носу сталкивается с тем самым типом, что часто торчит в чайной, – он помогает Юнь. А ещё он в солнцезащитных очках. В помещении. Он, кажется, всегда в них. И очки у него этакие… необычные. Видно, дорогие. Это почему-то раздражает Акима.
«Дебильная у них мода, конечно. Выглядят… дураки – дураками».
Этот молодой только что вышел из кабинета Юнь. Аким ждёт, пока он спустится вниз, и лишь после этого стучит в дверь.
– Входи! – доносится из-за двери высокий женский голос.
Аким входит, и его раздражение усиливается. Юнь с распущенными волосами и в спальном костюме сидит за своим столом. Костюмчик то из тоненькой матери, очень легкий… Он закрывает дверь.
– Здравствуй, мой прапорщик, – она встаёт и идёт к нему. Улыбается и протягивает руки. У неё хорошее настроение.
– Этот, – Саблин кивает на дверь, – он у тебя тут живёт, что ли? Как ни приду, он у тебя.
И она сразу понимает, о чём он, улыбается:
– Он только что приехал, на минутку зашёл, сейчас уедет, – она обнимает его, прикасается рукой к его бритой щеке.
– Он тут у тебя был, а ты в таком виде, – с укором говорит ей прапорщик.
– Как нехорошо получилось, – она смеётся ему в лицо. – Боже, как мне стыдно. Как теперь казачке по станице пройти после такого позора… Ой, я и забыла… – Юнь ехидничает. – Я ведь не казачка, со мной казачки даже говорить не хотят.
– Да при чём здесь это, – он, конечно, злится, но присутствие молодой и красивой, прекрасно пахнущей женщины, её прикосновения, конечно, смягчают его. Он обнимает красавицу за талию, и его руки соскальзывают вниз, под резинку её лёгких брюк, и в его мозолистых ладонях оказались её крепкие и тёплые ягодицы. Он прижимает её к себе, чуть приспуская брюки вниз.
– Подожди, ну подожди… – она вырывается и поправляет свои брюки.
– А что? – Саблин не понимает.
Но Юнь уже схватила его за руку и тянет за собой в жилые комнаты.
– Не хочу стоя, надоело, мне не нравится, мы всё время стоя… Пойдём в кровать. Поваляемся, как в гостинце в тот раз.
Он не сопротивляется, но думает о том, что времени у него, до того как его начнут искать, не так уж и много. Так валяться, как они повалялись в дорогой гостинце, у них вряд ли получится.
Глава 19
«В чайную особо не шастай». Об этом лично его просил командир Второго Пластунского полка. Но у Акима никак не получалось выполнить пожелание командира. Ему в чайной нравилось всё. И непринужденная атмосфера, рыбацкие разговоры за рюмочкой, и люди, простые и сильные, что там собирались, ну и сама хозяйка этого заведения.
Два часа. Два часа его никто не беспокоил. У неё в спальне стоял столик, она приготовилась к его приходу. На том столике были консервированные фрукты в красивых чашках, и вишня, и половинки персиков, водка и вино в графинах, большая тарелка жареной жирной свинины с диким луком, жареная с рисом рубленая курица в специях, хлеб пшеничный. Богатый стол. Но Юнь могла себе иногда это позволить, её заведение процветало. Она имела возможность покупать и дорогую одежду, и охлаждающее постельное бельё.
Есть Саблин хотел, да и Юнь готовилась к встрече, чего же не уважить хозяйку, и она тоже поела…
Вставала голая, настраивала кондиционер посильнее, потом из длинного стакана долго пила вино маленькими глотками, а как выпила всё до капли, стала своими пальчиками с крашеными ногтями брать кусочки острой свинины. И ела их с хлебом. С удовольствием. Волосы у неё не совсем чёрные, а тёмные, с заметной рыжинкой, длинные, до пояса.
«Совсем не похожа на жену. Сашка, дурак, говорил, что зад у неё тощий, но ничего он не понимает, зад у неё подтянутый, твёрдый, в общем, обалденный!».
Она, вытерев руки и налив себе ещё вина, возвращается к нему в кровать, и едва женщина присела рядом, как запищал его коммутатор. Юнь смотрит на Саблина… ну да, с осуждением, как будто это он виноват, и говорит с сарказмом или насмешкой:
– Жена, наверное… Пропал муженёк. Ой, чувствует сердцем бабонька… Или ещё каким местом. Ищет суженого. Ответь, а то волнуется женщина.
Аким смотрит на табло, а потом показывает его ей:
«Напоминание: Прапорщик Саблин, вы записаны на физиопроцедуры. Сеанс начнётся через тридцать минут».
– А что у тебя? – теперь Юнь уже не шутит. Она смотрит на него серьёзно своими карими глазами.
– Да ничего особенного, так, затылок побаливает иногда после последней контузии, – врёт Аким. Вообще-то, в последнее время он как раз чувствует себя отлично. И сил у него достаточно. И он притягивает её к себе: давай-ка на дорожку…
Юнь вовсе не против, но теперь она уточняет на всякий случай:
– Может, тебе не нужно перенапрягаться?
У неё чуть кукольное, очень красивое лицо. Её тонкие ключицы удивительно гармонируют с её небольшой грудью правильной формы и изящными руками. Юнь очень, очень притягательна.
– А я перенапрягаться и не буду, – Аким целует женщину, потом валит её на спину на кровать, кладёт поудобнее, подтягивает, разворачивает к себе и разводит красавице ноги.
***
Едва он вышел из тамбура госпиталя, как ему пришло два сообщения на коммуникатор. Первое от сына, Олег писал, что уроки он сделал и все дела в поле тоже. «Всё в поле поделал, говоришь?». Саблин думает при случае заглянуть на свои поля. Проверить слова сына. А Олег пишет, что готов идти к мастеру насчёт фильтров и насосов.