Охотница звёзд

Маска Сар’Кула медленно погасла, мерцание синим — едва заметное, как мигание спутника в пустом небе.

— Война истощает. Мы не выигрываем.

Голос его был низким, механически глухим, но в нём слышалась усталость. И выгода.

— Перемирие… с возможностью наблюдения.

Нина с трудом сделала шаг вперёд. Липкий пол хлюпнул, и ботинок оторвался с щелчком, как будто её отпускало само сердце храма.

— Я приму любое условие, если оно не будет стоить жизни тем, кто рядом.

Тар’Рок зарычал. Его когти вспыхнули, красное мерцание на маске участилось, усилив до четырёх импульсов в секунду.

— Совет не решает, кто несёт заражение! Она — сбой! Полукровка!

Нина резко повернулась к нему, и на миг в груди всё схлопнулось. Её рука дрогнула, но не опустилась.

— Я — не вирус, — медленно сказала она. — И если вы всё ещё живы, Тар’Рок, это потому что я была между вами и гнездом.

Пол под ней мигнул. Алые линии вспыхнули, образуя разорванную спираль. Как будто храм хотел вмешаться.

— Я не союзник Ксеноморфов. Но я тоже не один из вас.

— И вот почему ты опасна, — прошипел Тир’Кал, его маска мигала красным.

Сар’Кул медленно повернулся к нему.

— Она выстояла там, где трое из ваших умерли без сигнала. Мы теряем бойцов. Она — ресурс. Не симпатия. Ценность.

Нина сглотнула.

«Ценность. Не человек. Не имя. Просто элемент системы».

Но — это уже было. Всю жизнь.

— Тогда пусть я стану тем, что вы сможете использовать, — произнесла она. — Но не трогайте тех, кто со мной.

Яр’Тан, стоящий в метре, не сказал ни слова. Но она чувствовала, как его спина закрывает её от взгляда Тар’Рока. Как будто броня. Как будто молчаливое я здесь.

— Предложение принято, — холодно заключил Сар’Кул. — До окончания анализа. До первого сбоя.

Пол вновь мигнул алым, отражаясь в маске Тир’Кала, словно храм сам отразил его намерения. Биолюминесцентные стержни на стенах задрожали, и в их вспышках мелькнуло предупреждение — как всполохи перед грозой, как судорожный вздох биомеханической плоти корабля, уставшей от решений, но жаждущей крови.

Нейрообраз врезался в сознание Нины, как удар. Алая капля — густая, живая, окружённая когтем, выгравированным словно клеймо. Она узнала символ. Требование. Биоключ.

К горлу подступила тошнота, а пальцы судорожно сжали рукоять тренировочного клинка. Рука дрожала, но не от слабости.

— Они хотят крови? — Голос сорвался, срываясь в хрип. — Или символа подчинения?

Тир’Кал не ответил. Только вспышка на его маске — резкий красный импульс, как пульс хищника, который уже сомкнул челюсти.

Яр’Тан шагнул вперёд, но остановился. Его спина — напряжённая дуга, как броня.

— Это не решение. Это уловка.

— Это традиция, — холодно ответил Тар’Рок, и его когти блеснули, как будто время откатилось на сотню циклов назад. — Кровь, выстраданная в бою, открывает врата.

— Моё тело — не инструмент, — глухо сказала Нина. — Я не ключ. Я — человек.

Мир вокруг, казалось, сжался. Алое кольцо под её ногами сузилось, словно готовое врезаться в кожу. Шорох лиан стал настойчивым, почти зудящим. Храм дышал вместе с её лёгкими, и каждый вдох был — как резь.

Лир’Сан шагнула вперёд.

— Она не объект.

Нейрообраз — звёздное небо. Холод и пустота. Там, где решают не когтями, а взглядом, встреченным на линии между выстрелом и смертью.

— Вы забыли, что она сделала? — Тихо, почти шепотом. — Что она принесла с собой?

— Риск, — процедил Тир’Кал. — И генетическую нестабильность. Она — открытая дверь.

— Тогда запирайте на засов, — бросила Нина. — Но только снаружи. Я не стану тем, кто снова позволил им прорваться.

Её пальцы поднялись к шее. К обожжённой коже, где амулет когда-то прижимался к телу. Осталась только память — об отце, о том, как он верил.

«Ты справишься. Даже если весь мир скажет: ты не имеешь права».

Она подняла взгляд. Сар’Кул смотрел, не двигаясь. Его маска вновь мигнула синим, но не вмешался. Пока.

— Слушай, — голос Лии сорвался, но прозвучал. — Если ты заберёшь её кровь — ты не остановишь это. Ты просто получишь другую форму гибрида. Только ещё ярче.

— Ты думаешь, мы боимся? — Прошипел Тир’Кал.

— Нет. Вы привыкли ломать. А она — научилась выживать. Не ломаясь.

Нина шагнула вперёд, медленно.

— Я готова говорить. Но не лечь на алтарь.

Маска Тир’Кала мигнула. Один раз. Ещё раз. Но ответа не последовало. Только пол вновь задрожал, и разорванная спираль под её ногами вспыхнула, словно предостережение.

Пол под ногами Лии словно вскипал — мягкий, липкий, дрожащий от вибраций. Каждое её движение отзывалось в нервной системе окружающего храма, прожилки под её ногами мигали алым, будто предупреждали. Воздух был плотным, как обида, и таким же удушающим — смесь пепла, мускуса, аммиака. Влажный жар обволакивал тело, липкий комбинезон прилипал к ране на ноге.

«Ещё три метра. Три метра — и я смогу коснуться её. Сказать без слов».

Она стиснула зубы, не позволяя себе застонать, когда боль рванула от бедра до плеча. Ожог на лодыжке дымилась, словно напоминая: это было бы проще — отступить. Но она шла.

Нина стояла в центре круга. Лёд в глазах, пульс под кожей, сжавшаяся спина. Казалась чужой. Казалась — одинокой.

Лия подошла, пошатываясь. Каждая её неровная тень отбрасывалась на биолюминесцентный пол, и шорох лиан — всё громче, как шёпот сожалеющих духов.

Она протянула руку — дрожащую, покрытую потом, испачканную в слизи, и коснулась плеча Нины.

— Я с тобой, — хрипло выдохнула она.

Нина вздрогнула. На миг — замерла. Плечо под рукой было горячим, подрагивающим от напряжения. Лия почувствовала, как её собственный пульс ускоряется, словно они обменялись током.

— Лия… — тихо, почти беззвучно.

— Ты не биоключ. Ты — моя. Часть команды. Сестра.

Нина повернула голову, их взгляды пересеклись. В них не было героизма. Только усталость. И — невыносимая благодарность.

В этот момент Рен’Вар, стоящий у стены, передал нейрообраз. Яркий, синий: Лия стояла на фоне звёзд, её силуэт окружён кольцами света, как древний символ из прошлого, которое не стёрлось.

Шорох лиан усилился. Кристаллы звенели, словно ловили это колебание эмоций. Маска Рен’Вара мигала синим — неравномерно, как дыхание.

— Ты не обязана была… — начала Нина, но Лия перебила.

— Обязана. Потому что ты пошла за мной. И я вернулась за тобой.

Пол под ними мигнул ещё раз. В красном ритме — будто сердце, бьющееся на пределе.

— Если они снова решат рвать тебя на части — я встану рядом. Даже с этой ногой, — усмехнулась Лия, сжав планшет, словно щит.

— И ты упадёшь первой, — слабо усмехнулась Нина, — но не позволишь мне сдаться.

— Именно.

Рядом Лир’Сан кивнула. На лице — одобрение. Слова были не нужны: в её взгляде Нина прочла всё.

Тар’Рок сделал движение, будто хотел возразить — но остановился. Даже он чувствовал: этот жест — непоколебим.

Сар’Кул оставался безмолвен. Но маска его мигнула синим. Один раз. Как соглашение.

Тир’Кал остался недвижим. Но даже его красный импульс стал тусклее.

В этом круге, среди угроз, обвинений и зловонного жара, появилось то, чего не было в уравнении суда.