Охотница звёзд

Лир’Сан вскрикнула. Кислота, сорвавшаяся с когтей, обожгла её предплечье. Дым. Плотный. Невыносимый.

— Ты ранена? — Голос Нины был хриплым.

— Поверхностно, — прошипела Лир’Сан, вставая на одно колено. — Но если бы ты...

— Я бы всё равно бросила, — прервала она. — Я... не могу больше терять.

Слизь капнула ей на руку. Горячо. Жгло. 40 градусов — как кипящий пот. Кожа вспухла мгновенно. Она стиснула зубы.

«Я не закричу. Я не сдамся. Ты не возьмёшь меня изнутри».

Яр’Тан оказался рядом спустя секунду. Он ничего не сказал — только посмотрел. Его глаза были спокойными. Странно. Даже сейчас — спокойными.

— Она спасла тебя, — бросил он Лир’Сан.

— Нет, — Лир’Сан выпрямилась. — Мы вытащили друг друга.

Нина вздохнула. Глубоко. Горло болело, как после рёва. Рука жгла, пульс бил в висках. Но в сердце не было пустоты. Страх всё ещё был с ней. Но не один. Вместе с ним — уверенность. Дрожащая, но настоящая.

Она коснулась шеи. Обожжённая кожа напоминала — амулета больше нет. Но теперь здесь пульсировала другая связь.

— Мы идём дальше? — Прошептала она, глядя на Лир’Сан.

— Мы не останавливаемся, — ответила та.

Коридор дрожал, будто дышал вместе с ними.

Вязкая слизь на стенах шевелилась от слабого движения воздуха, словно реагировала на присутствие. Шорох нитей спор в звенящей тишине звучал как дыхание хищника, притаившегося за углом. Алый свет вспыхивал с ритмом слишком живым для машин, вспыхивал и гас, будто пульсировал вместе с сердцем корабля — или с пульсом самой Нины.

Она стояла, тяжело дыша. Рядом — Лир’Сан. Пот струился по вискам, прилипал к ресницам, а влажность воздуха впитывалась в комбинезон, оставляя ощущение, что кожа не дышит. Под лопаткой жгло — там, где ударила сеть. Под пальцами — обожжённая шея. Там был амулет. Больше нет.

Лир’Сан не говорила. Только смотрела. Долго. Её глаза — золотые, без маски, мерцали, как раскалённый металл. Затем она подняла руку и коснулась запястья Нины.

Слегка. Её когти только царапнули кожу, не глубоко, но достаточно, чтобы почувствовать импульс, переданный напрямую в нервную систему.

В сознании вспыхнул образ.

Звёздное небо. Мягкое, как тепло костра. А под ним — тень. Не тяжёлая. Не угрожающая. Скользящая, бесшумная. Она двигалась по свету, не гасила его, а сопровождала. В её центре бился пульс — зелёный, живой. Он исходил из браслета, и когда тень двигалась, свет вокруг не исчезал. Он перестраивался. Подстраивался. Следовал.

Образ растворился, но в его месте осталась вспышка на стене. Глиф. Простой, но чёткий — зелёная спираль с вытянутым контуром. Он пульсировал, будто ожил.

— Звёздная Тень, — сказала Лир’Сан.

Нина не ответила. Только замерла.

— Это не просто имя. Это путь. Ты движешься в темноте, но не теряешь звёзды.

Её дыхание сбилось. Горло сжалось от боли — не физической, глубже.

— Я... не могу, — выдохнула она.

— Уже смогла. Ты не поняла?

— Я просто... — её пальцы вцепились в рукоять клинка. Голубое свечение едва уловимо пульсировало в такт сердцу. — Я не воин. Я не из вас. Я боюсь. Постоянно.

— Ты боишься, но всё равно идёшь. Знаешь, кто боится и прячется? Мёртвые.

Нина с трудом сглотнула.

— Я потеряла всё, — прошептала она. — Отец. Команда. Амулет. Дневник. Всё, что связывало меня с Землёй.

— Теперь у тебя есть мы.

Она подняла глаза. Лир’Сан не улыбалась — выражение её лица было почти бесстрастным. Но в глазах — то, что не выразить словами. Признание. Принятие. И, возможно, начало чего-то большего.

— Звёздная Тень... — повторила она.

— Прими это. И не для них, — Лир’Сан кивнула в сторону, где вдалеке, на платформе, маячил Тар’Рок. — А для себя.

Нина медленно выдохнула. Её рука коснулась шеи — ожог пульсировал, как метка. Но теперь он был не только напоминанием о боли. Он стал якорем. Тем, что удерживало её здесь, в теле, в настоящем.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Но только если ты пойдёшь рядом.

— Всегда.

Позади шагнул Яр’Тан. Молча. Его шрамы блестели. Он не сказал ни слова, но Нина знала — слышал. И одобрил.

Пол под ногами хрустел, как будто протестовал против каждого их шага. Слизь на стенах шевелилась, будто живая ткань реагировала на боль — или на страх. Температура росла, липкий воздух жёг гортань, и каждый вдох давался с усилием. Сенсоры на потолке издавали звон, словно насмешку, пока стены мигали алым, то и дело бросая на лица отблески, от которых зрачки сужались до боли.

Нина стояла у выхода, всё ещё ощущая касание когтей Лир’Сан на запястье. Внутри всё звенело — пульс грохотал в ушах, будто корпус корабля стучал изнутри. В груди жгло. Шея саднила. Клинок в руке казался слишком тяжёлым — или, наоборот, единственно реальным во всей этой галлюцинации.

И тогда — голос. Не выкрик, не команда. Тихий, твёрдый.

— Рен’Вар!

Лия.

Она появилась в коридоре, будто из дыма. Ожог на её шее всё ещё тлел, обугленные края комбинезона чернели, но глаза — ясные, упрямые. Пальцы дрожали, но хватка на поясе была точной. Одним движением она сорвала сеть и бросила вперёд.

Сеть раскрылась с сухим щелчком, пронзив туман. Мгновение — и она сомкнулась на теле разведчика, ярко вспыхнув синими искрами. Слизь забурлила от электричества, раздавшийся визг разрезал тишину, и тварь, сжавшись в конвульсиях, рухнула.

Рен’Вар замер, прислонившись к стене, едва дыша. Его маска мигала красным — тревога, страх, шок. Лия подошла вплотную, наклонилась, не проронив ни слова, и коснулась его плеча. Лёгкое касание, но в нём было больше, чем в любом приказе. Поддержка. Признание. Взгляд её метнулся в его сторону — серьёзный, проникающий, живой.

Он вздрогнул. Не от боли, не от угрозы — от сбоя в привычной системе. От того, что Лия, которую он привык видеть через слой стекла и протокола, вдруг стала реальной. Человеческой. Рядом.

Нина наблюдала, будто изнутри скафандра. Её пальцы дрожали на клинке, пот стекал по шее, сливаясь с ожогом. Дыхание стало прерывистым, губы пересохли. В груди нарастало чувство, схожее с паникой, но глубже — как будто внутри распадался старый каркас. Всё, что связывало её с прошлым, с Землёй, с отцом, — дневник, амулет, даже страх — начало растворяться в жаре, шуме, кислоте, в этих миграциях света и запаха, как будто кто-то вскрыл её панцирь.

«Она спасла его…».

Лия. Та, что выстрелила. Та, что обвинила. Та, кого она ненавидела — и кто, как оказалось, может защищать.

— Я думала, ты в командном центре… — голос Нины сорвался, будто она говорила из-под воды.

—Мне стало ясно, что слишком много команд и слишком мало действий, — выдохнула Лия, не глядя в её сторону.

— Ты рисковала собой, — тихо добавила Нина, не зная, зачем это говорит.