Охотница звёзд

— Тсс. В зарослях. Что-то есть.

Тишина опустилась на лагерь. Даже обезьяны перестали кричать. В темноте заскрипела ветка. Треск — будто нога наступила на корень. Потом ещё. Листья зашевелились. Рауль направил фонарь — и луч наткнулся на пустоту. Пустоту, в которой должно было быть что-то. Но ничего не было.

— Вижу следы. Но не вижу того, кто их оставил, — выдохнул он. — Это хуже.

Даниэль подошёл к Нине, карта в руках дрожала.

— Ты уверена, что мы должны оставаться? Что это… что-то, с чем можно взаимодействовать?

Нина подняла глаза. И на миг ей показалось, что холм дышит. Его поверхность пульсирует, мхи двигаются — не от ветра. От чего-то внутри.

— Я не знаю, с чем мы имеем дело. Но если уйдём сейчас — ничего не узнаем. И тогда всё, что мы пережили, будет напрасно.

София подошла ближе, тихо.

— Ты не одна, Нина. Мы с тобой. Даже если боимся.

— Я боюсь, — призналась та. — Боюсь, что увела вас не туда. Боюсь, что это место убьёт нас. Но ещё больше я боюсь… не узнать правду. О нём. О себе.

Маркус развернулся и ушёл прочь, вглубь лагеря. Рауль медленно опустил пистолет.

— Я останусь на дежурстве. Но если хоть что-то подойдёт ближе — я стреляю без предупреждения.

Нина снова посмотрела на экран. На нём — тепло. Пятно. Но не животное. Оно не двигалось. Оно увеличивалось.

«Он просыпается. Завтра всё изменится. Или сломается».

И впервые за всё время она почувствовала — не страх. Предчувствие. Что кто-то, там, внизу, всё это время слышал её шаги. И теперь... ответил.

Туман лежал над лагерем, как старая вуаль, пропитанная влагой и чем-то ещё — незримым, плотным, будто сам воздух отказывался отпускать. Первые лучи солнца не прорезали этот туман — они только позолотили его края, сделав джунгли призрачными, как будто сотканными из сна. Всё вокруг было тусклым, подавленным, затихшим. Даже растения, до ночи пульсирующие ядовито-зелёным светом, теперь светились вяло, их спирали всё ещё различимы, но словно выдохлись.

Гул исчез. И это было хуже. С его отсутствием пришла тревожная тишина — не облегчение, а как перед затмением. Не окончание, а пауза.

Нина сидела на сложенном рюкзаке, держа планшет и амулет. Снимки холма казались более чёткими в этом рассеянном свете — контуры структуры под мхом, повторяющиеся фракталы. Спирали. Та же последовательность, что в дневнике отца. Словно кто-то переплёл эти формы с её прошлым, телом, страхами.

— Аномалии сохраняются, — сказала София, глядя в гравиметр. — Под холмом пустота. Но она… стабильная. Словно специально укреплённая. Это не природное образование.

— Оно не живёт по законам времени, — Нина говорила тихо. — Оно ждёт.

Лия вбила последний код в терминал и откинулась назад.

— Связь мертва. Всё. Даже экстренный канал. Нам остаётся только идти вперёд или ждать, пока эти… цветы нас сожрут.

— Они не агрессивны, — возразил Карлос, рассматривая лиану, затянутую в герметичный контейнер. — Но они реагируют. Я приблизил руку — и температура вокруг побега изменилась. Это термочувствительность. Почти нервная сеть.

Рауль прошёл вдоль периметра, ботинки чавкали по сырой земле.

— Следы снова появились. Те же, что вчера. Но теперь они ближе. Слишком.

— Ты понимаешь, куда ведёшь людей? — Голос Маркуса был сдержанным, но в нём звенела усталость. — Мы окружены гнилью, светящимися растениями, сигналов нет, мы в изоляции. И ты говоришь — подойти ближе?

Нина встала. Лицо у неё было бледным, но взгляд — чистым, ясным.

— Да. Подойти ближе. Войти, если найдём вход. Я чувствую, что мы на пороге.

— На пороге чего? — Спросил он с горькой усмешкой.

— Понимания, — сказала она. — Или конца. Я не знаю. Но если мы уйдём сейчас — всё, что мы прошли, будет напрасно. И он… он останется там. Без ответа.

Маркус отвернулся. Молчал. Но не ушёл.

Даниэль подошёл, держа карту, на которой синим маркером были отмечены обходные маршруты.

— Я обновил контур. Склон с востока менее крутой. Там возможен подъем. Но почва рыхлая, и всё покрыто этой... листвой.

— Тогда туда и пойдём, — кивнула Нина.

Она открыла дневник, сделала пометку: «Узор биолюминесценции полностью совпадает с записями отца. Под холмом — структура. Пульсация прекратилась. Ожидание сменилось тишиной. Я чувствую — сегодня всё изменится».

Тревога усилилась. Она не могла назвать это страхом. Это было… ощущение, что точка невозврата пройдена. За спиной — болота, путь, трещины между взглядами в команде. Впереди — неведомое. Но именно там был смысл.

«Если я не пойду, он умрёт во мне. Не отец — а мой путь к нему. А вместе с этим — моя цель».

София подошла ближе, заглянула в лицо.

— Ты дрожишь.

— У меня клаустрофобия. Подземное вызывает панические атаки. Перу… — Нина замолчала. — Но я справлюсь. Мне нужно туда.

София ничего не сказала. Только обняла — быстро, крепко, по-дружески. Не как утешение, а как подтверждение.

— Тогда я с тобой.

— Мы все с тобой, — добавил Карлос.

Рауль только кивнул, проверяя пистолет.

Лия вытерла пот со лба.

— Сначала кофе. Потом — в неизвестность.

Маркус ничего не сказал. Но когда началась сборка снаряжения — он не остался в стороне.

Туман над холмом дрожал. Воздух пах электричеством и решимостью.

Нина застегнула куртку до шеи, коснулась амулета.

— Готовьтесь. Через полчаса — мы идём. И что бы мы там ни нашли… мы будем вместе.

Никто не ответил. Но в этой тишине было согласие. А в её груди — ясность. Сегодня начнётся правда. Или конец. И она примет оба.