Страница 102 из 106
«Ты — отклик».
Жар в груди усилился, будто внутренний источник включился в ответ.
– Они идут на зов, – прошептала она. – Не просто ищут. Они тянутся к источнику.
– Ты хочешь сказать, что зовёшь их?
– Нет. Но они слышат. Я... – она не договорила. Клинок в руке задрожал. – Я изменилась. И они это чувствуют.
Он не ответил. Только повернулся, и его маска мигнула зелёным — не предупреждение, не приказ. Принятие. Или ожидание.
Лия, у стены, хромала. Её ожог всё ещё дымился, а в глазах — смесь вины и боли. Рен’Вар стоял рядом, его маска мигала синим. Нина почувствовала взгляд Лии — и не смогла его выдержать. Не сейчас.
– Ты всё ещё боишься, – сказал Яр’Тан. Он не обвинял.
– Не за себя, – тихо. – За то, кем могу стать. Если перестану бояться.
Голограмма затрепетала. Одна из точек дрогнула, развернулась. Движение ускорялось. Тяжесть воздуха нарастала, давление падало — 0,9 атм. Пространство сужалось: потолок казался ниже, стены ближе, а мигающие спирали на них — злее.
– Страх — не слабость, – сказал он, подходя ближе. Его когти касаются активатора на клинке. – Это тормоз. И оружие. Вопрос — кто держит рукоять.
Она посмотрела на него, и её взгляд дрогнул. На миг. Он стоял рядом — не как командир, а как точка отсчёта. Точка, в которой её хаос мог на мгновение замереть. Но ненадолго.
– Если я потеряю себя… – прошептала она.
– Тогда я буду рядом. Чтобы напомнить, кем ты была. И защитить то, чем ты станешь.
Нити слизи шевельнулись в потолке, шорох усилился. Красные вспышки стали ярче. Она сделала ещё один шаг, развернулась, подняла клинок.
– Тогда начнём.
Она не знала, идёт ли на бой — или на жертвоприношение. Но знала точно: если откажется сейчас, она потеряет не только возможность выжить. Она потеряет себя навсегда. И то, кем могла бы стать.
Пол под ногами дрожал — не от внешнего толчка, а как мышца, покрытая ожогом. Зеленоватые прожилки пульсировали, мигая алым с ритмом, который, казалось, не совпадал ни с её дыханием, ни с пульсом, но всё равно проникал под кожу. Воздух давил на плечи, на грудь, на темечко — насыщенный биожидкостью, теплом и тревогой, будто сам корабль застыл в предвкушении. И в этом предвкушении — она, одна в центре, под взглядами, под звёздным потолком, где чужие созвездия складывались в спирали, которых не знала Земля.
Нина подняла глаза. Клинок в двух шагах. Не оружие — знак. Символ её решимости. Или... финальной потери.
Пальцы дрожали. Пульс гремел в ушах, дыхание стало коротким, как будто воздух утолщился, как будто каждая попытка вдоха — усилие против окружающей воли. Она сделала шаг. Липкий пол с хлюпаньем оторвался от подошвы. Тело тянуло назад. Назад — туда, где была просто Нина Ковалёва. Где был дневник отца. Где был амулет.
– Ты не должна идти одна, – раздался тихий, охрипший голос.
Лия. Она стояла у стены, сгорбленная, но — живая. Её кожа обуглена, ожог дымился, но глаза горели. Не злобой. Не страхом. Верой. Она сделала шаг, хромая, но уверенно. Её пальцы коснулись плеча Нины.
– Прости, – выдохнула она. – Я хотела, чтобы ты осталась человеком. А ты… ты уже больше.
Нина не повернулась сразу. Слёзы жгли глаза, но не от боли — от ощущения, что всё ещё можно держать в себе: и страх, и утрату, и надежду. Лия обняла её. Осторожно, но крепко. И тепло, которое разлилось по груди, было не только её. Оно шло от их общего прошлого. От сожалений, которые больше не нужно было проговаривать.
– Я боюсь, – прошептала Нина.
– А я всё ещё здесь, – ответила Лия.
Рядом раздался тихий импульс. Синий. Мягкий. Рен’Вар. Он стоял в метре от них, его маска мерцала, и в воздухе вспыхнула нейросхема — спираль, вращающаяся вглубь. Символ соединения. Символ не расы — выбора.
– Мы вместе, – его голос прозвучал, как отпечаток в сознании. – В этом.
Нина посмотрела на них. На Лию. На Рен’Вара. За пределами зала — Лир’Сан в храме. Ксар’Век в лаборатории. Да, Тар’Рок наблюдает с тенью ярости, его маска алым пятном в общем фоне. Но... она не одна. Она — связующее звено.
Яр’Тан напрягся у стенда. Его маска не мигала, но глаза — фиксировали каждое её движение. Взгляд был острым, как лезвие. Но не требовательным. Ожидающим. Его шрамы поблёскивали, будто помнили боль, как и она.
– У тебя будет выбор, – произнёс он. – Даже в бою. Даже перед гибелью.
– Я уже выбрала, – тихо сказала она, – и не позволю себе забыть.
Пальцы коснулись шеи. Шрам был ещё горячим, как клеймо. Но не знаком подчинения. А знаком памяти.
Она протянула руку. Клинок отозвался. Биосвет прошёлся по ладони, как пульс другой жизни. Голубое свечение усилилось, повторяя её дыхание. Двадцать шесть вдохов. Уже не сбитых. Уже ритмичных.
Корабль ответил: пол под ногами мигнул, но уже не хаотично. Стены шептали, но не давили. Свет стал мягче. И она сделала шаг вперёд, в самое сердце арены.
– Я — Звёздная Тень, – сказала она вслух. – Не потому что они выбрали меня. А потому что я выбрала их.
Нити слизи над её головой затрепетали, и казалось, на миг сам корабль затаил дыхание.
Впереди был бой. Были Ксеноморфы. Была неизвестность, боль, возможно — гибель. Но сейчас, в этой точке, между биосветом и болью, между шрамом и спиралью, между её рукой и пульсирующим оружием, была только она.
Живая. Свободная. Готовая.