Страница 32 из 34
В этот момент их глаза встретились с директором, и он мгновенно понял, что она тоже почувствовала эту странность.
— Волнение, — поспешно проговорил он, пряча взгляд, будто оправдываясь. — Дети часто пугаются перемен.
Она кивнула, но осталась настороженной. В пальцах у неё продолжало пульсировать ощущение — не страх, не боль, а что-то третье, неопределимое.
Мужчина уже направился к двери, шаги его были быстрыми, как у человека, который не любит задерживаться там, где что-то не подвластно ему. Бумаги исчезли в портфеле, дело было закрыто — ровно, аккуратно, как шов на костюме.
Когда они вышли, директор ещё долго стоял у стола, не двигаясь, только глядел на следы их сапог, оставленные в пыли. Потом медленно выдвинул ящик, вынул медный ключ и сжал его в ладони. Металл обжёг кожу — не холодом, а каким-то едва ощутимым, тревожным живым жаром.
Он поднял глаза к окну — за ним ветер качал голые ветви, шуршал по стеклу. На подоконнике, под трещинами и слоями краски, всё ещё проступали царапины: «Коля».
«Все уходят. А стены помнят», — подумал он с внезапной, пронзительной ясностью.
Он убрал ключ обратно, аккуратно запер ящик. Долго, очень долго слушал, как скрипят половицы за дверью, — будто кто-то, невидимый, всё ещё ходил по кабинету, не решаясь уйти.
— Ещё один продан, — выдохнул он в пустоту. — Ещё один… отмеченный.
Лампа мигнула один раз, другой — и погасла, оставив комнату в вязкой, густой тьме.