Страница 6 из 41
- Привол… - начала возмущаться Миранда.
- Первокурсница, новенькая, - отмахнулся от нее Гаррет, как от небесного тела, упавшего около входа в заведение. - Ничего еще не знает, вот знакомлю ее, показываю достопримечательности. Лу здесь?
- На втором этаже, у них там покерный турнир, - пояснила северянка.
- А я и не знал, - искренне удивился Гаррет.
- Это ради твоей безопасности.
- В каком смысле?
- Лу сказал буквально следующее: “Если этот хр*н обчистит ЭТИХ гостей, они вспорят ему…”
- Ну не при дамах же, я понял, обычное предупреждение, - Гаррет с усмешкой положил руку на плечо Миранды. - Наверху, значит?
- Наверху, - кивнул барменша, - но мне показалось, что ты меня не услышал.
- Услышал-услышал. Пойдем, малышка, покажу тебе кое-что.
Никогда в жизни у Миранды Кастильон не было столько вопросов и желания спалить что-нибудь, но, в отличие от матери, она держалась. Все это напоминало ей немного жуткую игру, в которой она играла основную роль.
Дело было в том, что девочки-чародейки в Семи Солнцах учились раздельно с мальчиками. Когда девочки учатся вместе, они следуют правилам, пытаются быть прилежными, ведь им с детства внушают, что они станут советниками королей и могущественными особами.
Однако, каким бы ни было финансирование, очень много кроется именно в крови самого мага. И дело тут не в специализации мага, а в его поле. Если бы прямо напротив университета Семи Солнц для девочек стоял другой, для мальчиков, то каждую ночь испуганные ученицы могли бы видеть акты нарушения здравого смысла и законов вселенной со стороны мальчишек. Каждый мальчишка должен попробовать на спор залезть к декану в кабинет и стащить бутылку Шерри или попробовать прокатиться на огненной саламандре. Естественный отбор забирал бы лучших, таким образом, среди чародеев доминировали девушки, что еще раз доказывает, что магия детям не игрушка, особенно пьяным.
- Куда мы идем? На второй этаж? Не знаю, о чем ты думаешь, но даже я поняла, что барменша тебе пыталась тактично объяснить, что тебя там не ждут! - восклицала Миранда, послушно поднимаясь вслед за Гарретом.
- Да это она шутит так, - совершенно серьезно ответил Гаррет.
- Шутит?! Она сказала, там какие-то серьезные люди играют на большие деньги, а ты собираешься туда просто вломиться и все?
- У меня есть репутация, - парировал Гаррет.
- Радуйся, что у меня - пара боевых заклинаний на этот случай. К твоему счастью, как я поняла, вы тут все даже курицу не можете заставить левитировать.
- Это было бы неразумно, - со знанием дела ответил Гаррет.
- Да о чем ты вообще говоришь?!
- Курицы не умеют летать не просто так. Таковы законы богов, не нужно пытаться их нарушить.
- Вы тут все безумны… - сдалась Миранда.
Дверь отворилась со скрипом. Да будет известно читателю, что у предметов есть память. Маги этого мира даже дали этому явлению какое-то научное название, но все мы понимаем, что ровно через девять секунд после прочтения оно выветрится из ума читателя, а потому распорядимся этим временем разумнее и пропустим этот эпос, да-да, вот этот эпос, который вы прямо сейчас читаете.
Так вот, все вещи имеют память. Если бы эта дверь могла говорить - а тут нет ничего смешного, многие двери после приема определенного объема магической энергии совсем не против поболтать за жизнь и посетовать на судьбу - то эта дверь бы рассказала о семнадцати попытках взлома, о тяжелой жизни шести предшественников и двух случаях, когда пришлось менять ручку. Это примерно равносильно человеческой операции на причинных местах, во всяком случае, со слов самих дверей.
В зале находилось четыре человека, ну, или не совсем человека. Тут, опять же, зависит от интерпретации слов, что делает человека человеком? Давайте в очередной раз перепишем этот абзац, чтобы не оскорблять защитников чувств троллей, гоблинов, разумных дверей, мужчин, женщин, пеликанов, ручных пил, одноразовых салфеток и алюминиевых банок из-под шипучки.
Четыре существа, которых предположительно можно было бы отнести к традиционному понятию гуманоидов, играли в карты. Первым из них был небезызвестный Лу. Гоблин, к слову говоря. Когда говорят о гоблинах, представляют мерзких и склизких созданий с длинными бородавчатыми носами не более метра ростом. Вообще-то Лу максимально подходил под это описание, если бы не одно НО: он был БОГАТЫМ мерзким скользким созданием с длинным бородавчатым носом, а следовательно, к его описанию нужно было добавить невероятно дорогой, расшитый серебром и золотом бордовый камзол и совершенно не подходящий к стилю черный цилиндр. Если вам показалось, что данный индивид напрочь лишен стиля, то вы ошибаетесь, он был полон стиля, но гоблинского. В конце концов, мы не осуждаем людей, которые вешают ковры на стены или красят свои машины в позолоту, так и люди мира Средиземья предпочитают не указывать гоблинам на пробелы в чувстве стиля.
Остальные трое были крупными игроками университета. Двоих из них Гаррет уже обыгрывал, но вот последний из них был настоящей живой легендой. Точнее, не он, а она. Девушка была бледного цвета кожи, но с яркой губной помадой, мрачная тушь подчеркивала выразительные глаза. Она носила чёрные одежды и красила ногти черным лаком. Словом, она делала все возможное, чтобы все окружающие догадались, что по ночам она пьет кровь смертных, но при этом сохраняла ореол таинственности. Каждый вампир хотел бы, чтобы его собеседник знал, что говорит с вампиром, но правила этикета запрещали сообщать это в лоб, приходилось доносить бесценную информацию иными способами.
- Ну и ну, кто к нам зашел, я как раз сообщал парням, что есть тут у нас один парень, который редко проигрывает, хотел уже послать за тобой, - сообщил Лу, располагаясь на крупном кресле.
Для Лу это было настоящее испытание. Кресло было крупным и позолоченным, маленький гоблин, несмотря на свое величие, буквально терялся в кресле, да и цилиндр постоянно сползал на глаза.
- А я как знал, что будет большая игра, позволите присоединиться? - поинтересовался Гаррет, входя в зал.
- Договор был играть без него, - с силой воткнул нож в стол второй игрок.
Второй игрок был мужчиной из массовки. Он всегда появляется в кадре, но никто не может запомнить его лицо. Такие, как он, как правило, первыми погибают в фильмах ужасов или размахивают ножами перед лицом главного героя, прежде чем быть побитыми этим же главным героем. Здесь стоило отметить, что второй игрок великолепно справлялся со своей ролью. Он воткнул кинжал в стол так сильно и столь демонстративно, что мало кто в этой комнате смог бы его вытащить. После чего он обернулся на Гаррета.
- Я не забыл, - прохрипел он в лицо Гаррету.
- А я забыл, как тебя, говоришь, зовут?
- Оборачивайся, юнец, - второй поднял палец и качнул им у носа Гаррета, оставляя беспочвенную угрозу, после которой покинул зал.
- Итак, - промурлыкала вампирша и посмотрела в глаза полуэльфу, который снимал с пальца последнее золотое кольцо, - кажется, у вас тоже все, не уступите место новенькому?
Важная сноска, если вы хотите изобличить вампира, то нет ничего проще, чем воспользоваться серебром. Саския Беннет была игроком до мозга костей, после того как полукровка проиграл серебряный перстень, она просто обмотала его черной тканью и положила его себе в кошелек. Ее вообще забавляли все эти истории о чесноке и осиновых кольях. Быть вампиром совсем не равносильно быть идиотом, как считали некоторые. Саския находила в своем слегка мертвом положении множество преимуществ. Не приходилось следить за лишним весом, не появлялись морщины, всегда приятный бледный оттенок кожи. Оставались, конечно, проблемы с немного бессмертными родственниками, но возможность жить в огромном старом готическом замке позволяет избегать лишних встреч. Более всего Саския не любила все эти трюки с перевоплощением в летучих мышей. Сама возможность ее, конечно, радовала, но вот факт потери всей одежды раздражал ее невероятно. Когда ты являешься невероятно эстетически сложенным самцом-вампиром, то достаточно накинуть какое-нибудь полотенце на причинное место - и уже все в порядке. В ее же случае на ней лежало страшное проклятье, помимо вампиризма. Она родилась женщиной. Превратиться в человека посреди толпы зевак было очень плохой идеей. В целом, женский вампиризм приносил больше проблем, чем преимуществ.