Не моргай - I

- Одна из моих теорий гласит, что наши эмоции - это своего рода пища для чужих. Только насытившись достаточно они идут в открытую атаку. На самом деле, они, скорее, как коты, которые играют с мышкой. Они не хотят нас убивать, ведь они сами себя лишают еды в таких случаях. Чем нам страшнее, тем вкуснее у них обед, но иногда они перегибают и обед умирает. И тогда им приходится искать новый. Молодые чужие особенно опасны, так как они еще дети и…

- Да… я понял, есть не умеют и скорее раскидают еду по столу, чем по-человечески поедят.

- Именно так, майор. Поздравляю, вы улавливаете мою мысль, - похвалила его Таня, одарив его искренней улыбкой.

- Вспомнил про свою дочку, ей как раз годик. Сидит за столом, вся перемазанная яблочным пюре… - майор поморщился. - А после вашего *баного сравнения вспоминаю морг, где чужой, судя по всему, пообедал точно так же, только вместо яблочного пюре - люди.

Таня вновь широко улыбнулась.

- Великолепное сравнение, вы бьете в десятку.

- Так что там с малышней? Зачем вам эта девчонка? - он кивнул в сторону Лены, которая наносила очередную руну с помощью баллончика.

- Почти все потомки сталкиваются с чужими в раннем возрасте. У них нет ответов на вопросы, и их психика, мягко говоря, подрывается, если они вообще переживают первую встречу. Владислав уникален, так как не испытывает эмоций. Он - настоящая гроза чужих, так как не боится их. Его чужой внутри полностью лишил его слабых сторон, а учитывая его бессмертие, он становится лучшим охотником всех времен, что мы знали.

- Ну, а девчонка-то тут при чем? - не унимался майор.

- Елена родилась в семье охотника. Ее мать была охотницей и долго работала на нас, - пояснила Таня. - Лена знает о чужих с самого рождения. Она испытывает страх, но не тот же самый, что вы или я. Ее сознание готово с самого детства. Это скорее стресс и желание выжить, чем ужас. Ее страх логичен и рационален.

- Секундочку! - майор вскинул руку. - Вы хотите сделать еще одного Влада? Из ребенка?!

- Нет-нет, - она покачала головой. - Владислав - это трагедия, но трагедия, натолкнувшая нас на нужные мысли. Позитивное восприятие мира, отсутствие страха - это, по сути, то же самое, что и равнодушие Владислава. При правильном подходе она будет таким же непробиваемым щитом для них, как и Владислав.

- Эдакие позитивные супер-человечки, я понял. Смех и радость мы приносим людям. Вы хотите победить чужих с помощью клоунады и веры в светлое будущее. Тогда нам нужны гребаные стендап-комики в Институте. Щербакову еще не звонили?

- Ваш скепсис разделяют многие, поэтому об этом я пока тоже не писала диссертацию, - спокойно ответила Таня.

- Да уж, блин, - Симонов втоптал окурок в асфальт, - не стоит, ибо звучит, как причина упрятать вас туда, где вы должны работать.

Охотники закончили с экипировкой для солдат. Влад протянул Лене черный Глок в тактической кобуре.

- Стрелять умеешь? - спросил он.

- Разумеется! Вы за кого меня держите?! - возмутилась Лена, перекидывая кобуру через плечо. - А меч где? Меч берем сразу?

Она огляделась, ее взгляд искал знакомое лезвие.

Симонов снова посмотрел на Таню.

- Кстати, об этом мече. Если только им можно убить чужого, то, действительно, где наш?

Лицо Тани озарилось почти детским восторгом, словно она ждала этого вопроса всю свою жизнь.

- Обычно его привозят сотрудники пятого отдела. Мечей крайне ограниченное количество, и многие были утеряны. А новые, к сожалению, создать нельзя, так как лишь магистр Ордена знал секрет их изготовления. Тем не менее, весь фокус в том, что Владиславу он не нужен… А вот на вопрос, почему Владиславу не нужен меч, я умираю как хочу получить ответ. И я уверена, что скоро получу!

Глава девятнадцатая: Штурм

<<Владислав Князев>>

Группа захвата - единый многоногий организм из стали и кевлара - сочилась вверх по бетонному пищеводу типовой панельной гробницы. Москва и Петербург, эти два вечно угрюмых мегаполиса, слишком часто становились свидетелями подобных зачисток. Боевые взводы, чьи шевроны не имели значения, снова и снова выламывали хлипкие двери квартир, за которыми гнездились блоггеры-террористы - новая чума, порожденная сытым безразличием. Чаще всего все заканчивалось без жертв, под тихий шепот пожилых жильцов, чьи выцветшие глаза наблюдали за очередным актом этого театра абсурда из-за занавесок. Каждый раз, когда очередная дверь слетала с петель, а террористу перерезали интернет-кабель, дом выдыхал с облегчением. Зараза запада была повержена. Мирное течение затхлой жизни восстановлено.

Тяжелые солдатские сапоги переступали через артефакты спокойной жизни - пустые пивные бутылки и смятые пачки дешевых сигарет, поднимаясь на пятый этаж к уже известной квартире.

- Почему я не иду в первых рядах с Владиславом? - возмущалась Лена, плетясь в хвосте этой бронированной гусеницы вместе с майором и Таней.

- Не глупи. Потому что он бессмертный, а ты - нет, - майор говорил так, будто объяснял ребенку, почему нельзя трогать огонь.

- Чужие предпочитают нападать на тех, на ком нет отпугивающих рун. На каждом из сотрудников они есть, - на этот раз пояснила Таня. - Это делает Владислава желанной целью. Мы буквально - с его согласия, разумеется - подставляем его под первый удар, чтобы сократить количество жертв среди тех… кто, скажем так… может умереть.

- Я должна быть там, с ним. Что я за напарник, если плетусь сзади! - Лена вырвала плечо из-под руки Тани, которая хотела ее успокоить.

Длинная цепь замерла. Тело группы захвата растянулось вдоль всей лестницы. Десятки стволов смотрели на одну-единственную дверь.

Внезапно одна из дверей этажом ниже - та, что должна была быть проверена, а ее обитатели эвакуированы, - скрипнула. Из проема вывалился нетрезвый мужчина лет пятидесяти, хотя алкоголь, как опытный таксидермист, мог изрядно состарить его оболочку. Яркая и очень известная в определенных кругах майка-алкашка со следами вчерашнего завтрака была единственным предметом его гардероба. Именно что единственным, заставляя специалистов пятого отдела лицезреть дряблое достоинство жителя четвертого этажа.

Из его квартиры, словно гной из раны, сочился грохот телевизора. Голос диктора в лице Соловьева, ядовитый и громкий, рвал пространство, обещая в очередной раз обратить всех и вся в радиоактивный пепел.

Ярчайший представитель его аудитории уставился на солдат, на Лену, на майора.

- А чего вы тут устроили? - с хрипотцой в голосе спросил он.

- Гражданин, - майор шагнул к нему, - немедленно заприте дверь с той стороны и не покидайте квартиру! Вы почему не покинули квартиру, когда вас попросили?

- А меня просили? - мужчина надкусил старое, подгнившее, “но зато со своих грядок” яблоко.

- Просили, просили, - майор указал на дверь. - Запирайте дверь и не открывайте, даже если услышите шум.

Двое представителей интеллигенции смотрели друг на друга с заметным непониманием. Информация от одного переходила с заметным лагом до другого, словно через поврежденный кабель.

- Дверь, бл*дь, закрой нах*й, гражданин! Ещё раз тебя, с*ка, прошу! - закричал на него Симонов.

Мужчина закивал. Этот подход и язык был ему знаком и понятен.

- Закрываю, командир!

Дверь захлопнулась в тот самый миг, когда капитан пятого отдела уже отдавал приказ о начале штурма.

Дверь распахнулась, и первым в квартиру шагнул Влад. Следом за ним, удерживая перед собой прозрачный противоударный щит, вошел первый боец. На щите красовалась ярко-серебряная руна, теоретически спасающая от нападения чужого.