Страница 42 из 45
— Да ладно! Мог бы и провести свою девушку. Оформил бы всё, как экскурсию.
— Разве так можно? — посмотрел Елисей на приятеля недоверчиво.
— Я Урсулу оформлял. Прокатило, — Жорик так и раздувался от гордости.
— Не подскажешь, отчего это у нас все стены в столовой в цветочках? — решил сменить тему разговора потомок Яночки.
— Так ромашковая неделя началась.
— Не, вчера море лучше на стенах смотрелось, — поморщился Елисей.
— Еля, ты начинаешь капризничать.
— Так сезон заканчивается. Я дико устал. Что ни говори, а усталость всё равно накапливается.
— Понятненько, что подходит время для криосна, — Жорик потянулся к стакану с голубоватым напитком.
— Осталось всего две смены доработать.
— Так радоваться надо! Отдохнёшь и чуточку приблизишься к моменту высадки.
— Как-то не очень радостно.
— А что такой недовольный? Что тебя смущает?
— Так подумалось, что по прилёту корабля я буду на пять лет старше своего отца, так и тошно становится.
— Ты знал, дружочек, на что шёл, — развёл руками Жорик.
— Знал, но до меня смысл этого специфического события только сейчас дошёл. Раньше я думал, что ничего страшного в этом нет.
— Нашёл о чём горевать! Вы и на новой планете будете вместе, будете жить одной семьёй. Всей семьёй полетели на другую планету — это круто!
— А как я буду с отцом и матерью общаться?
— Ну ты душнила! Будешь общаться с ними на уровне ближайшей родни. Представь, что это твои брат и сестра. И все дела!
— Попробую. А у Маши родители не полетели. Она из-за этого психует. Никак привыкнуть не может, что их уже нет в живых там на Земле.
— Мы так далеко?
— Безумно далеко. Маша не может смириться, что не уговорила родителей лететь на освоение новой планеты.
— Привыкнет! — беспечно махнул рукой Жорик. Перед ним на подносе стояло несколько тарелочек с непонятной субстанцией. Круглые небольшие столики изумляли своим нежно-фисташковым оттенком. Стены покрывало шикарное панно усеянное белоснежными ромашками с жёлтыми сердцевинками.
— Что они такое едят? — прошептала Иветта.
— Еду, наверное, — хихикнула баба Зина.
— А почему она такая странная?
— Синтезированная.
— Баба Зина, ты сказала, что это не Марс.
— Всё правильно, это и не Марс. Это корабль поколений.
— Что?
— Это корабль, который сто лет летит к другому солнцу, к другой планете земного типа.
— Реально? Они летят так далеко?
— Они летят на Кассиопею. Далеко это или не далеко, не мне судить.
— Зачем?
— Что зачем?
— Зачем они летят?
— Они летят осваивать новую планету. Там теперь будет поселение людей.
— До чего дошёл прогресс!
— Ну не дошёл ещё. Это ещё только будет. И будет ли…
— Баба Зина, что там такое случилось? — заорала в испуге Иветта после того, как моргнул экран. Чисто технически моргнул не экран, а изображение за окошком. Сменилось место действия. Перед глазами предстал огромный зал с рядами каких-то капсул, судя по их размерам, капсулы предназначались для людей. Всё пребывало в серо-серебристых тонах. Тишина вековая. Тусклое аварийное освещение.
— Что это такое? — заёрзала на стуле Иветта.
— Это криозал. Наш Ванюшечка здесь покоится вместе со своей женой. Здесь и Елисей время от времени отдыхает.
— Баба Зина, ты говоришь о них, как о покойниках, — всхлипнула женщина. — С ними будет всё хорошо? Они выживут?
— Ба! Да какие они покойники! Они ещё даже нерождённые.
— Забыла спросить, а как корабль называется?
— Какой корабль? — произнесла баба Зина рассеянно. Изображение за окном покрылось лёгкой рябью.
— Как какой корабль? На котором Елисей и Ванюшечка полетели на Кассиопею.
— Ах, этот! Называется он «Семья».
— Ух ты! Какое название символичное. Прямо дух захватывает.
— И у меня захватывает. — баба Зина оглушительно чихнула.
— Будь здорова, баба Зина!
— Да надо тут здоровья! Потусуешься с вами и в спячку лет на десяток заляжешь, — баба Зина долго и тщательно вытирала нос платочком, извлечённого из кармашка фартука. Это нос у старухи подрос или Иветте показалось? Наверное, померещилось. Сегодня баба Зина и правда выглядела немного по-другому. Платьице на ней было не в цветочек, а в крупный горох. И фартучек цвет поменял на голубенький. Принарядилась баба Зина. А Иветта сегодня пришла в тёплых штанах. Ну да, лето кончилось. В платьице теперь не камильфо прогуливаться. А жаль. Иветта обожала красивые платья. В них она чувствовала себя настоящей женщиной и отнюдь не бабулечкой — начинающей пенсионеркой.
— Баба Зина! Ты до этого в спячке была?
— Ну можно и так сказать.
— И где ты была?
— Здесь…
— Здесь, это где? — Иветта морщила свой лоб. Обстоятельства требовали подробностей.
— В спячке я была, то есть в состоянии покоя.
— Зачем?
— Сил набиралась на всякий случай.
— Какой такой случай? — не успокаивалась Вета.
— Такой, как сейчас. Сдвиг в пространстве и во времени.
— Баба Зина! Мы же его остановим?
— Не знаю.
— Баба Зина, ты же всемогущая! — чуть не заплакала Вета.
— Почему ты так думаешь?
— Ну ты же дух, связана с магией и всё такое. Я думала…
— Ирина возвращается. Всё, мы пьём чай, — шикнула на собеседницу баба Зина. В ответ ей пыхнул самовар, что стоял сегодня на камине. Иветта подорвалась и налила две чашечки чаю. Одну поставила рядом с креслом бабы Зины, а другую водрузила на краешек стола поближе к своему месту. Зашла без стука Ирина.
— А вот и я! Я в порядке. Услала Петровича по магазинам. Набросала ему список покупок, пусть разбирается, — запыхавшись тараторила Ирина.
— Всё в порядке, тебя ждём, — ответила безмятежно баба Зина. Как ей это удаётся? Врёт, как по писаному! Иветта, как обычно в таких случаях, зарумянилась.
— Жарко здесь, — пролепетала пенсионерка.
— А я конфеток вкусных принесла, — обрадовалась Ирина, что может внести посильную лепту в общее дело. Иветта схватила конфету и принялась разворачивать фантик так, словно утопающий соломинку поймал.