Посиделки в летней комнате.

Глава 8. Кто предупреждён, тот вооружён.

Что-то прожужжало у Иветты над ухом. Похоже, что пролетел жук. Что-то мелкое закружилось перед глазами. Нет, это уже был не тот жук, другой. Вета протянула перед собой ладошку. Жучок на неё покорно опустился и сложил свои крылышки. Ба, да это старый знакомый, вернее знакомая! Это же «божья коровка».

— Божья коровка, лети на небеса! Там твои детки кушают котлетки, — пропела тоненьким голоском Вета. Всё, как в детстве. Божья коровка прогулялась по её ладошке, добралась до кончика самого длинного пальца и приостановилась. Потом жучок расправил крылья и взлетел.

— Приятного полёта! — улыбнулась Иветта. Она радовалась, что жучок отправился по своим делам. Иветта сделала шаг в сторону. Из травы стайкой взметнулись разноцветные бабочки. Ой, сколько их! Иветта принялась считать бабочек. Досчитала до двенадцати и сбилась, остановилась. О, боже! Она забыла, какие дальше идут числа. Ха-ха! Вету развеселило это открытие. Рядом балдела Ирина. Она где-то раздобыла верёвку и прыгала через неё, как через скакалку. Она посмотрела на Иветту и вдруг остановилась, перестала прыгать.

— Я тоже также выгляжу? — шальные глаза Ирины блестели.

— Угу, — кивнула Иветта и снова улыбнулась прищурив глазки. Ей в глазки светило солнышко. И оно не раздражало, оно ласкало.

— Пусть всегда будет солнце! — запела вдруг громко Ирина. И так это получилось у неё созвучно с настроением и душевным состоянием Иветты, что та тоже подключилась.

— Пусть всегда будет небо! — пропели они уже дуэтом.

— Пусть всегда будет мама,

пусть всегда буду я!

Когда певуньи замолкли, вспугнутые было птицы, вернулись на дерево.

— Девочки, пора домой! — раздалось из приоткрытого окошка.

— Нас зовут, — встрепенулась Ирина.

— Я бы ещё погуляла, — неуверенно протянула Иветта.

— Не дури! Полезай первая, — скомандовала Ирина.

— Ну, почему вечно я первая? — скривила губы Иветта.

— Лезь, тебе говорю! Я тебя сзади подстрахую. А не то рухнешь ещё, старушечка моя, — приговаривала Ира, а сама как бы невзначай, подпихивала старшенькую даму к лестнице. Иветта то ли поддалась на уговоры, то ли у неё взыграла проснувшаяся совесть, но пенсионерка полезла вверх по лесенке. Лезть вверх у неё не очень получалось. Вниз спуститься вышло куда быстрее. В итоге много пыхтения и лишних телодвижений, а толку чуть. Так, сначала левая нога. Ох! Потом черёд правой. Ещё и в спину что-то стукнуло.

«Чтоб я ещё раз!» — Иветта мрачнела с каждой секундой. Пыхтела и мрачнела. И лезла упорно вверх. Ирина подталкивала пенсионерку, как могла.

«Надо будет как-то поинтеллигентней намекнуть ей, что пришло время немного похудеть», — прокрутила в голове новую мысль Ирина.

«Давно надо было сесть на диету и похудеть, скинуть этак килограммов десять или даже все двадцать», — подумалось одномоментно Иветте. Эти три ступеньки были бесконечными. В бессилии Иветта чуть не разрыдалась.

«Надо было спортом заниматься, а не продавливать диван у телевизора. А сейчас, сейчас как рухну на Ирку, и хана ей придёт», — тут Иветта отвлеклась от тяжёлых мыслей, ухватилась за подоконник половчее, взгромоздила на него свою увесистую попочку и присела основательно. Натужно развернулась и закинула в комнату одну ногу. Потом с великим трудом и кряхтеньем и, конечно с помощью Ирины перетащила в помещение и вторую ляжку. Уф! Она вернулась! Боком и довольно неуклюже Иветта сползла с подоконника. С улицы в комнату уже заглядывала Ирина. Ну она и помоложе, но и она почти без сил ввалилась в комнатку.

— Ну, проветрились, мои дорогие? Теперь окошко закрывайте! — бодренько скомандовала баба Зина. Ей хорошо! Она же никуда не лазила.

Ирина захлопнула окно, поправила занавесочки. Снова всё стало миленько.

— Ещё по чашечке? — предложила баба Зина и тут же налила всем свеженького горяченького напитка. Метнулась в угол и принесла ещё тарелку полную блинчиков. Тёпленькие блинчики — это то самое, чего сейчас всем не хватало.

— Мне уже лучше, — в руках у Иветты дрогнула чашка и звонко стукнулась о блюдечко, когда пенсионерка попыталась её поставить на блюдечко одним неловким движением. Горячий чай придал уверенности, а новая порция блинчиков с джемом и вовсе вернула к жизни.

— А ты, Ирина, что скажешь? — повернула к ней голову баба Зина.

— Сейчас-сейчас, вспомню и скажу, — Ирина тоже жевала блинчик.

— Неужели забыла, дружка, о чём хотела побеседовать? — хитро посмотрела старушка.

— Не совсем забыла, насмелиться не могу.

— Ты уж как-нибудь, дорогая, соберись и насмелься, — хахнула баба Зина.

— Уже насмелилась. Всё хочу спросить. Девушка, с которой сейчас встречается старший сын… Он собирается нас познакомить. Они друг с другом уживутся? — слова давались Ирине с видимым трудом.

— Чего же им не ужиться? Молодые, здоровые и любовь у них, — баба Зина продолжала хитро с прищуром смотреть на Ирину.

— Они точно по судьбе друг другу? — всё ещё сомневалась мать семейства.

— Молодые нашли друг друга, решили вместе жить, а уж что дальше будет, то от них самих зависит. Как они будут друг к другу относиться, так и судьба у них сложится, — выдала очередную реплику баба Зина. Иветта хлебала мелкими глоточками чай и в упор пялилась на старушку, будто подозревала её в чём-то нечестном.

— Баба Зина, скажи мне, будут эти двое вместе жить в согласии долго и счастливо? — не унималась мать семейства. Беспокоилась она за будущее старшего сыночка.

— Поженятся. Не понравится, так разведутся. Дело молодое, — Зевнула равнодушно баба Зина.

— Так, может, им лучше и вовсе не жениться?

— Это не тебе решать. Они могут и всю жизнь между собой в ссорах да разводах прожить. И такое бывает. А уж как начнут мириться, то и кровать развалят, — баба Зина прикрыла глаза. Задремала?

— Баба Зина, да ты бесстыдница! — встрепенулась Иветта при слове «кровать».

— А? Что? — вернулась на землю старушка.

— А я знать хочу! — топнула ногой Ирина. Да так топнула, что стол вздрогнул. Звякнули испуганно чашки. Что? Скандал затевается? баба Зина открыла усталые глаза. Ну совсем человек!

— Баба Зина! Что мне с девушкой делать? Принять её?

— Прими ты её сердечную, прими, как родную. Пусть девочка обретёт семью.

— Она что детдомовская? — ужаснулась Ирина.

— Так точно! Детдомовская. Не повело ей с малолетства.

— Спасибо, баба Зина!

— А мне-то за что?

— Просветила. Девушку вон незнакомую защищаешь.

На этом встреча и подошла к концу. Прошла неделя за заботами, за повседневными делами, за играми со внуком. И вот надумалось Иветте снова заглянуть в гости к Ирине. Когда Иветта снова завалилась к ней на кухоньку, Ирина возбуждённо воскликнула:

— Видала я её, видала!

— Кого видала?

— Девушку Андрея я видала!

— Ух ты! Ну и как она тебе?

— Маленькая, скромненькая, тонюсенькая, как тростиночка. Глазищи у неё в пол лица!

— Фея что ли?

— Сама ты фея! — обиделась было Ирина, но быстро остыла. — Обычная девчонка, только с виду очень хрупкая. Но видать цепкая. Уцепилась в Андрюшку, как репейник обеими руками.

— Почему репейник?

— Ну, Андрюшенька-душенька видный парень, высокий и богатырь.

— Косая сажень в плечах. А она?

— А она моль бледная, по моим понятиям.

— И как звать её, эту моль бледную?

— Татьяна.

— Совсем, как у Пушкина:"Звалась она Татьяна», — Иветта в задумчивости побарабанила пальцами по столу.

— А у нас она будет Танюшкой.

— Ага, или просто Таней. Понравилась тебе Таня?

— Даже и не знаю. Не скажу так сразу. Она какая-то такая… — замялась Ира, не находя слов.

— Какая такая?