Посиделки в летней комнате.

Глава 6. Истинная пара.

— Не вижу ничего хорошего в моей ситуации. Это не мой мир! Я что теперь никогда не попаду обратно? — у Веты в глазах потемнело.

— Тебе у нас не нравится? — вопросом на вопрос ответила Ира.

— Почему? Ничего в моей жизни не поменялось. Я также живу, распорядок дня всё тот же. Вожусь, когда надо с внуком. Матвей в обоих мирах потешный. И вообще, Матвей — мужчина моей мечты.

— Как пафосно. Мужчина твоей мечты, — хихикнула Ира.

— Что смеёшься? Так уж случилось. Привязалась я ко внуку. Как можно не любить это создание? Я даже теперь и не соображу, кто мне ближе, больше дорог. Тот Матвей или этот Матвейка, что теперь стал постарше и поинтересней, — сердито высказалась Иветта. Сердито, но правильно. И снова телефон забрякал.

— Мама, мы вышли из похода! — Янка звонко возвестила о своих достижениях.

— Ну, хорошо. Жду тебя, дорогая, — ответила Ирина и немедленно расслабилась. Напряжённая обстановка, что нависала в кухне в воздухе прямо над обеденным столом, разом разрядилась. Вдруг в комнате стало намного уютнее.

— Сегодня суббота. У тебя же банный день, — спохватилась пенсионерка и засобиралась домой. Не хотелось мешать большой семье в субботних заботах. Хотелось побыть одной, обмозговать, привыкнуть к новостям. Это были страшные новости. Николай здесь погиб. Так ему гаду и надо! Нефик на молоденьких заглядываться! Вета шла привычной дорогой и беседовала сама с собой. А что? Это не признак сумасшедствия. Нет, это скорее говорит о том, что так легче убежать от стресса. Поговорить с воображаемым собеседником лучше, чем давиться успокоительными. Во всяком случае, так считала Иветта. Не любила она походы в поликлинику. Терпеть не могла аптеки. Лечилась сама травками и беседами с невидимым другом. Иветта неторопливо шагала по кромке дороги. До её дома недалеко. С дерева сорвался и закружился перед носом женщины совсем сухой листок. Осень. Иветта любила осень. Осенью хорошо мечталось. Зима с её холодами и снегами ставила в её жизни определённую точку. Зимой по традиции всё замирало вокруг. А потом приходила весна, мир преображался, и начиналась новая жизнь. Эта новая жизнь обычно манила, она бурлила событиями. Последняя весна случилась слишком шебутной. Последняя полная отчаяния весна перебросила Иветту в другой мир. Видать судьба её такая, быть чужой среди своих. А как же Ирина, Петрович? Для них она единственная. А они для неё родные. А Нинка, эта Нинка ей совсем не сестра. И она, Иветта будет всегда скучать по той кроткой и милой сестричке Ниночке. И будет и дальше обживаться в новом мире. Будет приручать этого сердитого домовёнка. Надо ему ещё молока прикупить. Ну, до чего же домовёнок оказался прожорливым! Или ему всё же киски помогают? Мусенька и Алюсенька раньше хлопот не доставляли. Оба комплекта кошек, хоть и в разных мирах, оказались идентичными.

Иветта зашла в квартиру. Жилище встретило хозяйку насторожённо. Теперь она всё знает, ну или почти всё. Дом словно живой, слушал её и по шагам пытался определить настроение жилички. Огорчена? Не очень? Даже домовёнок решил в этот вечер не проявляться, устроил себе выходной. Кошки были необычайно покладистые и милостиво позволили себя выгулять вечером во дворике. Хвостатые дамы посидели несколько минут в кустиках и изволили отбыть снова в квартиру, вверенную им в вечное пользование. Все свои делишки они милостиво произвели под кустиками, так сказать, удобряя зелёные насаждения. Иветта оценила их старания, выделила дополнительную порцию вкусняшек. И все в этот мрачный ненастный вечер остались довольны.

Так продолжалось два дня. Полнейшая идиллия. А на третий день Иветта сдалась и отправилась к Ирине плакаться. Она так больше не могла. Не могла притворяться, что ничего не произошло в её жизни и всё по-старому.

— Представляешь, Ирочка! Я сижу, играю с Матвейкой, а сама всё в голове держу, что это другой Матвейка.

— Да перестань ты себя изводить.

— Да, тебе хорошо рассуждать! А я может быть моего любимого Матвейку никогда больше и не увижу, — тут из глаз Иветты посыпались слёзы. Ирина, как могла, утешала родственницу. Налила ей большой бокал кофейку. Булочку с маком выделила.

— Это и есть твой Матвейка. Он тебя любит. Мы тебя любим, — как ребёнка уговаривала Ирина. И лёд тронулся, господа присяжные! Иветта начала оттаивать душой. И вот в тот самый момент, когда пенсионерка совсем уже успокоилась и вознамерилась быть счастливой, случилось нечто и вовсе непредвиденное. Тут в помещение буквально ввалился молодой мужчина. Высокий, симпатичный, с бородкой и усиками, подстриженными по последней моде. Вошедший умудрился заполнить собой всё нехилое пространство пятнадцатиквадратной кухни-столовой. Виолетта уставилась на громилу снизу вверх. Богатырь! Настоящий русский богатырь!

— Мам, привет! Ой, здравствуйте! — не сразу увидел гостью великан.

— Привет, Андрей! Ты надолго? Тебя покормить? — засуетилась Ирина.

— Ничего не надо. Я только подремлю у вас немного, а потом на работу. Домой далеко тащиться, лень.

— Хорошо. Мы ещё немного посидим с тётей Иветтой. Не будем тебе мешать, — повисла пауза.

— Это мой старший сын, — пояснила Ирина, когда парень скрылся в спаленке.

— Но как? Ты говорила, что с Петровичем не больше пятнадцати лет живёшь, а в первом браке детей у тебя не было.

— Всё так, это сын Петровича. Я Андрею по факту мачеха.

— Какой взрослый!

— У него ещё и сестра имеется, ну кроме сводной. Настя. Тоже живёт отдельно. Замуж вышла и уехала в город, своё счастье искать.

— Круто!

— По документам я мать пятерых детей. Мне даже медаль от губернатора вручили и небольшую денежную премию.

— Здорово! Нет, на самом деле здорово!

— Я официально усыновила старших детей Петровича.

— Ты большая молодчина! Я бы так не смогла.

— Да, ладно. Любая бы смогла, если бы захотела.

— Ты не любая, ты особенная.

— Хороша особенная! Я же до Петровича совсем бездетной считалась. Мы с первым мужем очень ребёнка хотели. Я долго к врачам в город каталась. Лечилась. Не помогло. Мы с мужем из-за этого постоянно ругались. Он хотел наследника. И обязательно мальчика.

— Он, что богатый был? Было что потомкам оставить?

— Да какое там! Жили скромно. Ну, домик был, сад, город, баня, гараж с простенькой машиной. Всё, как у всех. Никаких богатств не накопили. За длинным рублём не гонялись. Он работал водителем на грузовике, а я детском садике воспитателем, — Ирина надолго замолчала, вспоминая прошлое. Она и в первый раз замуж выходила по любви. Так получилось, что Иветта видела их, молодых и беззаботных. Ирина со своим новоиспечённым мужем выходила рука об руку из здания Сельского Совета. Молодые только-только подписали договор о заключении брака и были необычайно возбуждены данным событием и счастливы. Молодой муж вышагивал в тёмном классическом костюме, а Ирина, как и полагалось в день свадьбы, придерживала рукой подол шикарного белого платья. Смущённое лицо невесты едва прикрывала невесомая белоснежная фата. Была весна. И жили они тогда в другом месте не в Колпино. Но это уже другая история.

— А потом? Что случилось потом?

— А потом ничего не случилось. Мы устали ругаться и через несколько лет оформили развод. Я сбежала в Колпино. Хотелось сменить обстановку.

— Тебе нравится быть многодетной мамашей? Не устаёшь? Голова не болит?

— Устаю, конечно. И голова иногда побаливает. Эти охламоны держат меня в тонусе. Маленькие детки, маленькие бедки… Старший вон девушку себе нашёл, скоро знакомиться привезёт.

— Ты рада?

— Вроде, рада. А на душе всё равно муторно. Та ли это девушка, что будет с ним рядом жить долгие годы и в радости и горе? — Ирина горестно вздохнула.