Посиделки в летней комнате.

Глава 5. И никакой романтики.

После ночного звонка в голову полезли всякие мысли. Раз такие дела, придётся теперь вместе с сестрицей жить. В родительской «двушке» места предостаточно для двух стареющих леди. После таких шикарных новостей спать резко расхотелось. Давно она не жила с сестрицей. Уживутся ли под одной крышей? Отправилась на кухню. Точно, там миска для домового пустая. Налила в неё снова молока. Пусть подавиться, злодей мохнатый! Или он не мохнатый? Да, плевать! Снова залезла под одеяло. Нечаянно растолкала кошек, те недовольные потоптались немного вокруг хозяйки. «Завтра всё порешаю, утро вечера мудренее,» — подумала позитивненько так Вета. Закрыла глаза и постаралась не психовать. Потом все втроём уже спали утихомиренные.

Утром Иветта поехала к сестре. Что там у них за дела такие? На третий этаж влезла с одышкой. Дверь открыл Михаил.

— Нинка где?

— Заходи, она на кухне, — махнул рукой в сторону восхода солнца. Иветта прошла туда. Нина жарила котлеты. Сама она была немного помятая, но вполне себе живая и здоровая. Синяков на лице не наблюдалось. В заложниках её Миша не держал.

— Привет, я за тобой приехала, — сходу брякнула Иветта. Она была не мастер светских бесед и дипломатических переговоров.

— Ой, а мы уже помирились. Я забыла тебе позвонить.

— Что не поделили? — хмуро поинтересовалась Вета.

— Так выпили немного. Вспомнили твоего Николая.

— И что?

— Ему же вчера годины были.

— Очередные именины, что ли?

— Какие ещё именины? Вчера по Коле умерший день был.

— Коля, что умер? — сердце кольнуло. Иветта грузно опустилась на ближайший табурет. Ну, он гад, конечно, но столько лет вместе в одной семейной упряжке. Не чужие люди. Иветте стало нехорошо.

— Ветка, ты совсем сбрендила? Мы же его с тобой вместе хоронили. Ты ещё нализалась на поминках.

— Нализалась на поминках, — вяло повторила вслед за сестрой последние слова Вета. И так уверенно Нинулька говорила эти страшные слова!

— Я, пожалуй, пойду. У меня дела, — Вета решила в гостях не засиживаться.

— А-а! Совесть замучила! — заорала вдруг Нина и как саблей взмахнула лопаточкой для переворачивания котлет. С лопаточки на пол опустились две капли жира.

— Какая совесть?

— Ты ещё смеешь спрашивать? Это ты виновата в смерти Коли! Ты бросила его, сбежала к родителям. Ты во всём виновата! Только ты! — надрывалась Ниночка. Её глаза метали молний. Она вся исходила праведным негодованием. В правой руке сестра держала лопаточку для переворачивания котлет и размахивала ею, как опытный дирижёр. Это дирижирование показалось Иветте уже лишним. Надо бежать.

— Мне надо идти, — попыталась улизнуть Вета.

— Куда? Стоять! Я ещё не закончила. Из-за тебя, тварь, я лишилась наследства. Родительская квартира отошла тебе. Это несправедливо. А сейчас не крепостное право!

— При чём тут крепостное право? — неприятно удивилась Вета. У сестры что, осеннее обострение? Раньше вроде такого не наблюдалось.

— А при том! Из-за тебя я не могу квартиру продать.

— Нина, давай не сейчас. Я потом как-нибудь ещё забегу, — Иветта рванула на выход. Михаила в коридоре не наблюдалось. Путь к отступлению свободен. Ура! Пулей наружу. Вот ноги замелькали по ступенькам. Хлоп. Вышла из подъезда. Теперь надо немного постоять, отдышаться. Домой идти расхотелось. Надо подумать. Здесь явно требовалась аудитория и свежий взгляд со стороны. Надо решать, что с Нинкой делать. Часто у неё эти приступы? С работы её теперь точно попрут. Ой, лихонько! Или она только перед Ветой концерты такие закатывает? А сегодня чего она не на службе? А да, сегодня же суббота, выходной. Отдыхает девка на законном основании.

Может, у бабы Зины что поспрошать? Пусть рубит с плеча свою правду-матку. Сказано — сделано. Иветта побрела в растрёпанных чувствах на автобусную остановку. Перед глазами всё маячила Нинулька с этой кухонной лопаточкой. В ушах ещё стояли эти вопли разъярённой женщины. Чего стоили одни только возгласы о совести! И всё это на фоне скворчащих котлеток. Ах, вкусно же они пахли! Совсем домашние котлетки. Нинулька готовить научилась? Помниться, с этим вопросом как-то у неё было не очень. Иветта отрешённая от обыденной жизни, чуть не пропустила автобус. Однако, зачастила она к Ирине. Ну, и к бабе Зине тоже зачастила. А, может, это она сама с ума сходит? И Нинка тут не причём? Может, с ней что страшное в организме происходит?

Ирина тоже открыла дверь с мрачным выражением лица.

— И у тебя тоже неприятности? — спросила ради приличия Вета.

— Тоже. Жуть какие неприятности.

— И у меня тоже жуть какие. У моей сестрицы фляга засвистела.

— Чего засвистело? — Ирина поморщилась и хмуро оглядела гостью.

— Ну, у сестры Нинки кукушка поехала.

— И куда она поехала? — Ирина всё ещё переживала что-то своё.

— Ой, никуда не поехала. У моей сестры проблемы с головой.

— Какие проблемы?

— Она живёт в каком-то выдуманном мире. Она рассказывает вещи, которых не было и быть не могло, — в голосе у Иветты зазвучали нотки истерики.

— Сведи её к врачу.

— В этом вся и проблема. Она же считает себя нормальной, а меня сумасшедшей.

— А у тебя у самой со здоровьем всё нормально?

— Давление немного скачет, но это из-за домового.

— Кого?

— Из-за проделок домового. Он всё ходит и ходит по ночам. И молоко пьёт, зараза.

— Так не давай ему молока! — вскричала Ирина.

— Хуже. Он тогда посудой бренчать начинает, вообще жуть. Да и баба Зина сказала, что лучше с молоком.

— А с сестрой у тебя что?

— Не знаю. Может, у неё и онкология. У человека характер резко поменялся. Плохой знак, — закусила в отчаянии губу Вета.

— Да, плохо дело. Спросим совета у бабы Зины?

— Больше не у кого, — согласилась Иветта. — А у тебя что случилось?

— У меня трагедия случилась, — похоронным голосом сказала Ирина.

— Что-то серьёзное?

— Представляешь, Иветта, моя Янка — воровка!

— Да не может быть! Такая милая девочка.

— Моя Яночка украла у подружки игрушку!

— А Яна что говорит?

— Говорит, что взяла поиграть.

— Ну вот, всё и прояснилось, а ты беспокоишься.

— Так без спросу взяла! И играла спрятавшись и так, чтобы никому не показывать.

— Тяжёлый случай, как ты обычно говоришь.

— Ну да, ну да!

— И что ты сделала?

— Поговорила с ней по душам. Заставила вернуть игрушку и извиниться.

— И чего же ты такая грустная?

— Янку жалко. Мы сейчас не можем себе позволить купить ей такую дорогую игрушку.

— Ты ей это объяснила?

— Объяснила. И она вроде поняла.

— И что?

— Мне самой плохо. На душе муторно.

Даня заорал из коридора:

— Мама, я покакал!

— Замечательно! Сейчас попу вытру, — отозвалась Ирина. Занятая текущими делами, мать семейства подошла к Иветте через несколько минут.

— Данька играет с Вадей. А Янка в походе, — отчиталась Ирина. — Я совершенно свободна.

— Янка в походе? Ну дела! — поразилась Вета. Только-только они собрались заглянуть на огонёк к бабе Зине, как забрякал телефон. Не у Иветты.

— Да, Яна…

— Хорошо, Яна… Звони, если что. Я поняла, что вы всем классом пошли гулять за санаторий, — заговорила в телефон Ира.

— Ну вот, — это уже предназначалось для Иветты. — Янкин класс отправился в однодневный поход за «Каменную гору».

— За сам санаторий?

— Угу. Там тропы специальные сделаны. Даже дорожки вечером освещают.

— Ага, — закивала в задумчивости Вета. Она находилась в какой-то прострации. Мир вокруг неё казался совершенно нереальным.

— Я отпустила Янку. Пусть прогуляется с ребятами.

— Им интересно, наверное, — поддакнула Вета.