Страница 407 из 475
— Кира… вернись.
В этом призыве звучала вся тоска мира, вся горечь, всё одиночество, которое может выпасть на долю человека, потерявшего не только любимую, но и часть самого себя.
Никто не двинулся. Никто не попытался сделать ни шага навстречу этой пустоте, ни попытки сказать хоть что-то — всё вокруг стало будто частью застывшего пейзажа, хрупкой замёрзшей картины, где любые слова теряли смысл.
Ветер осторожно тронул край её платья, оставленного на снегу, — ткань дрогнула, словно напоминание, что всё это — не сон, не игра, а что-то невосполнимое, безвозвратное. Этот легчайший шорох, почти невидимый, прозвучал громче всех молитв, всех криков, всех приказов.
Владимир сделал ещё шаг вперёд, и теперь пустота между ним и одеждой, между ним и тем местом, где стояла Кира, стала плотной, почти осязаемой, как холодная невидимая стена. Он потянулся к ней — не руками, а всем телом, всем своим опустошённым существом, и вдруг остановился.
И тогда он закричал.
Крик этот не был похож ни на клич полководца, ни на властный рёв князя, ни на яростный окрик воина. Это был крик человека, у которого вырвали сердце так внезапно, что боль оказалась больше всего, что он знал о жизни.
Этот крик разорвал морозный воздух, вогнал его в землю, будто треснула земля, будто сами боги отвернулись и ушли. Люди в толпе осели, уронили головы, кто-то, не сдержавшись, упал на колени, прижимая руки к ушам, чтобы не слышать этот отчаянный, звериный голос.
Священники забормотали молитвы, сбились, начали говорить вперебой, будто могли этим заглушить то, что уже случилось.
Варяги стояли недвижимо, каждый смотрел в белую пустоту над снегом — туда, где совсем недавно была Кира, где теперь не осталось даже её тени, даже намёка на жизнь, только боль и недосказанность.
Но пустота осталась пустотой. Воздух сжался, стал тяжёлым, глухим, невыносимым.
Кира исчезла.
И для Владимира, для всех, кто стоял в этот день под низким зимним небом, весь привычный мир — рухнул, разлетелся, как лёд весной. Осталась только эта пустота — вечная, колючая, навсегда невыносимая.