Страница 401 из 475
Она подошла к Анне ближе, не спеша, почти неслышно. Остановилась рядом, и между ними повисло странное, острое молчание.
— Пойдём, — сказала Кира мягко, негромко, стараясь не касаться плеча Анны, не нарушать её границ.
Анна кивнула, коротко, почти рвано, и впервые за всё время посмотрела на Киру прямо — не сверху вниз, не с презрением, а как на равную, как на ту, кто понимает что-то важное.
— Ты… не ненавидишь меня? — прошептала она, едва слышно, взгляд дрогнул, стал каким-то уязвимым.
Кира отвела глаза в сторону — туда, где над городом клубился дым, а с моря поднимался тяжёлый, солёный ветер, несущий с собой пепел, усталость, чужие судьбы и новые вопросы, на которые пока не было ответа.
— Пока нет, — ответила Кира честно, без лишних слов, ни оправданий, ни утешения. — Но, возможно, начну.
Анна вздрогнула, будто от лёгкого, но очень личного удара. Стиснула губы, плечи её стали ещё уже, но она не отступила — сделала шаг вперёд, рядом с Кирой, и больше не попыталась спрятаться за гордостью или словами.
Они шли рядом по причалу, шаги звучали глухо по мокрым доскам, ветер тянул их волосы в одну сторону, путал края одежды, цеплялся за ткань и смешивал вместе запахи моря, дыма, страха, новой жизни. Каждая держалась по-своему: Анна — чуть настороженно, иногда бросая быстрые взгляды в сторону Киры, Кира — выпрямившись, с каменным лицом, будто так проще не рассыпаться.
Владимир остался стоять у самого края пристани, спина его казалась прямой, лицо неподвижным, словно высеченным из старого гранита. Но рука медленно сжалась в кулак — так крепко, что белые костяшки проступили сквозь кожу. Он смотрел им вслед долго, не мигая, не позволяя себе даже маленького вздоха, как человек, который выбирает между двумя безысходностями и понимает: победа не сделала его сильнее.
И никто на пристани не решился спросить, кому сейчас больнее — царевне, что вдруг стала чужой пленницей, или женщине, что своими глазами увидела, как вся её жизнь, словно дым, растворяется в этом тяжёлом морском воздухе.