Княгиня из будущего

Олюва медленно перевела взгляд на Киру, глаза её стали внимательными, тяжёлыми. В этом взгляде не было насмешки, только усталое любопытство и, возможно, скрытая тревога. Она чуть подалась вперёд, кубок в руке качнулся, звякнул по деревянному столу. Между ними на миг натянулась тонкая, едва заметная нить — будто вопрос, который никто не решался произнести вслух.

— Ну что, первая по крови ушла, — протянула она. — Остались мы — всякая прочая.

— Ты — первая по мёду, — устало сказала Кира. Она наконец позволила себе осесть на лавку. Полубоком. — Грекиня — первая по боли. А я…

— А ты?

— Первая, кто сюда попал, — сказала Кира. — И последняя по крови.

— Все мы здесь — как кости в загоне, — добавила она шёпотом. — Только у каждой свой хомут.

Олюва фыркнула.

— Не знаю, как насчёт костей. Но терем — точно клетка.

Она подняла кубок.

— За наших мальчишек. Чтобы у них было больше выбора, чем у нас.

— Хоть у них, — кивнула Кира.

Кира перевела взгляд на тёмный, узкий проход у дальней стены, туда, где за глухими брёвнами начинался совсем другой мир — город, шумный, с мокрым камнем под ногами, с тяжелым запахом дыма, прелых досок, реки и сырого неба. Она почти слышала гул голосов, далёкий звон железа, лай собак, — всё то, что напоминало о жизни за пределами этих толстых стен.

А здесь, в тереме, всё казалось отделённым, спрятанным, как в глубоком, тяжёлом сундуке, который поставили высоко над остальным миром и накрыли крышкой. В этом сундуке жили свои законы: тишина, шёпоты, редкая злоба и усталость. Казалось, ни у кого из тех, кто был внутри, не было ключа — ни к дверям, ни к себе, ни к друг другу. Только каждый сидел в своём углу, как ценная вещь, которую давно забыли вынуть на свет.