Княгиня из будущего

Рогнеда моргнула, на миг осеклась — не ожидала такого быстрого, безропотного согласия. На лице мелькнула недоверчивая тень.

— Вот так просто? — спросила она, шагнув ближе. — Даже без спора?

Кира не опустила взгляда, только губы дрогнули.

— Мне не за стены держаться, — проговорила она, голос прозвучал будто устало, но с внутренней твёрдостью. — А за сына. Он спит здесь, значит... пока я здесь. Но если тебе нужно место — возьмёшь. Я перейду.

Рогнеда нахмурилась, сжала кулаки под плащом, в голосе послышался металл.

— Ты говоришь так, будто тебе всё равно.

— Мне многое теперь всё равно, — тихо сказала Кира, глаза потемнели.

Рогнеда вскинула подбородок, на лице появилось что-то почти вызывающее.

— Не верю, — сказала она жёстко. — Ты же наверняка ненавидишь меня. За то, что я... — она нарочно потянула паузу, губы скользнули в кривую усмешку, — ближе к князю, чем ты была последнее время.

Кира медленно взглянула ей в глаза, не отступая. Воздух между ними стал холоднее, будто дверь осталась приоткрытой.

— Я не тебя ненавижу, — тихо, ровно произнесла Кира, не отводя взгляда.

Рогнеда вскинула брови, хмыкнула коротко, сжав плечи.

— А кого же? Его? Себя? Всех вокруг? — с нажимом спросила она, будто искала брешь в спокойствии Киры.

Кира медленно выдохнула, плечи поникли, взгляд стал усталым.

— Я просто живу, — сказала она, чуть качнув головой. — Мне на ненависть сил нет.

В голосе Рогнеды появилась резкость, как скрежет по стеклу.

— Нет, подожди. Ты слишком спокойна. Это не нормально. Ты должна возмущаться. Спорить. Плакать, в конце концов. Ты же женщина, не камень, — бросила она, шагнув ближе, дыхание убыстрилось.

Кира посмотрела в сторону, на огонь, и чуть заметно улыбнулась.

— А это помогло бы? — спросила она, не повышая голоса. — Изменило бы что-то?

Рогнеда нахмурилась, комок гнева в горле застрял, слова не шли сразу.

— Ты… бесишь меня, — выдохнула она, голос дрогнул. — Ты стоишь как… как будто выше всех. Как будто ты — хозяйка.

Кира чуть склонила голову, голос прозвучал глухо.

— Я не хозяйка, — сказала она. — И ты тоже не хозяйка. Мы обе — в чужом доме.

Рогнеда подалась вперёд, шаги её стали резкими, гнев толкал её к Кира.

— Я — княжна. Я родовитая. Я не чужая, — бросила она, будто хотела этим словом отрезать прошлое.

Кира не шелохнулась.

— Ты чужая больше всех, — сказала она очень тихо. — Тебя привезли сюда силой.

Рогнеда резко вдохнула, плечи напряглись, глаза сузились, в них блеснула слеза или злость — не разобрать.

— Ещё слово — и я… — зашипела она, сжав кулаки.

— Что? — спросила Кира, голос не дрогнул. — Ударишь? Позовёшь стражу? Кричать будешь?

— Я не обязана терпеть твои намёки, — прошипела Рогнеда, сжав губы, бледная от ярости.

Кира прошла к кроватке, коснулась меха на Братиславе, укрыла его, пальцы дрожали едва заметно.

— Я ничего не намекаю. Просто называю вещи своими именами, — сказала она, не оборачиваясь.

— Не смей! — шагнула Рогнеда вперёд, голос вырвался криком. — Не смей говорить об этом вслух! Ты не знаешь, как… как это было!

Кира повернулась, посмотрела на неё внимательно, спокойно, почти жалостливо.

— Я знаю достаточно, чтобы молчать об этом, — тихо сказала она. — И не использовать это против тебя.

На лице Рогнеды промелькнуло сразу всё: злость, испуг, стыд. Она опустила глаза, руки сжались в кулаки, и казалось, сейчас заплачет или бросится на Кирю, но стояла, не двигаясь.

— Ты… — Рогнеда споткнулась на слове, сжала кулаки, — ты играешь в благородную? — голос дрогнул, будто слова жгли горло.

— Нет, — ответила Кира спокойно. — Я просто не хочу быть твоим врагом.

Рогнеда фыркнула, вскинула подбородок, в лице мелькнула насмешка.

— А я хочу быть твоим, — сказала она, будто бросая вызов.

Кира кивнула коротко, легко, не показывая никаких чувств.

— Это твоё право.

Рогнеда застыла, как будто эти простые слова ударили сильнее, чем любое унижение. В глазах мелькнуло непонимание, даже испуг.

— Почему ты не споришь? — сорвалось у неё, голос стал тоньше, почти на грани срыва. — Почему не бьёшься за своё место? Ты что… сдалась?

— Я выбрала спокойствие, — просто сказала Кира, плечи опустились. — Ты — нет.

— Ты трусиха, — выдохнула Рогнеда, губы дрожали.

— Возможно, — Кира пожала плечами, будто признавая и не придавая значения.

— Ты меня бесишь своим спокойствием! — выкрикнула Рогнеда, глаза налились злостью и обидой. — Ты… ты… должна либо плакать, либо драться! А ты… как бревно стоишь!

— Прости, что разочаровала, — сказала Кира без насмешки, голос её был усталый, ровный.

Рогнеда шагнула вперёд, едва не налетев на Киру.

— Я забираю покои. Сегодня. Сейчас. Чтобы к утру я была здесь, а ты… где-нибудь в углу, — в голосе прозвучала победа, но и что-то ещё, почти мольба.

Кира кивнула, ни единым мускулом не выдав себя.

— Хорошо.

— «Хорошо»?! — Рогнеда резко ударила ладонью по столу, глухо. — Ты… ты ненормальная.

— Может, — едва слышно сказала Кира. — Но я устала. И не собираюсь мериться с тобой стенами.

Рогнеда смотрела на неё в упор, не веря, будто ждала, что сейчас наконец разразится буря, что Кира кинется защищать своё, закричит или расплачется. Но ничего не происходило. В комнате стало так тихо, что слышно было, как скребётся за окном ветка по бревну.

— Ты слабая, — прошептала Рогнеда, голос чуть дрожал, будто это признание вырвалось само.

— Нет, — ответила Кира спокойно, глядя ей прямо в лицо, — я просто не хочу тратить силы на то, что не спасёт ни меня, ни моего сына.

Рогнеда коротко вздрогнула. На секунду в её чертах промелькнуло что-то уязвимое — слабость, может быть, или сомнение, но она быстро взяла себя в руки, губы сжались в тонкую линию.

— Ладно, — сказала она, отступая к стене. — Раз ты уступаешь — уйди. Сейчас.

Кира подошла к кроватке, подняла Братислава, бережно прижала к себе. Ребёнок застонал во сне, маленькая рука сжалась в кулачок, головка ткнулась Кире в плечо. Меховой плат укрыл его почти целиком.

Кира посмотрела на Рогнеду, в глазах её не было ни злости, ни страха — только усталость.

— Я уйду. Но запомни: мне не стены нужны. И не покои. Мне нужно, чтобы мой ребёнок был жив, — сказала она негромко, отчётливо.

Рогнеда вскинула голову, в лице мелькнула насмешка.

— И ты думаешь, я трону твоего ребёнка? Думаешь, я чудовище?

— Я ничего не думаю, — ответила Кира, чуть качнув головой. — Я вижу, что ты раненая. И раненые иногда кусаются.

Рогнеда резко отвернулась, плечи застыли, спина стала прямой, как доска.

— Проваливай уже, — бросила она через плечо.

— Ухожу, — сказала Кира просто, без гнева и обиды.

Она сняла мех с вешалки, укутала сына плотнее, прижала его к груди, медленно прошла мимо Рогнеды, не обернулась, не задержала шаг. Доски пола скрипнули под её ногами. Тяжёлая дверь светлицы тихо затворилась за нею, оставив Рогнеду одну.

В пустой комнате Рогнеда стояла, не двигаясь, потом прошептала едва слышно, глядя на потухший уголёк: