Княгиня из будущего

— Тогда… — он замолчал на полуслове, сжал губы, будто слова застряли где-то в горле. — Тогда всё равно.

— Что «всё равно»?

— Ты — моя жена. Всё, — ответил Владимир твёрдо, будто ставил печать, за которую нельзя было выйти.

Она покачала головой — медленно, устало.

— Пока да, — сказала она негромко.

— Всегда, — сразу возразил он, чуть повысив голос, будто хотел перекричать её сомнение.

— Не бывает «всегда», — вздохнула Кира. В её голосе звучала горечь прожитых лет, надежд, которые таяли с каждым днём.

Он подошёл ближе, встал за её спиной, так, что она чувствовала его дыхание, ощущала тепло, идущие от зимней шубы.

— Ты боишься?

— Не тебя, — ответила она, не оборачиваясь, не меняя положения рук.

— А чего?

— Что однажды в терем войдёт другая, — сказала Кира. — Моложе. Здоровая. Всё начнётся заново. Счастье, надежда, ребёнок… А я останусь прошлым.

— Не начнётся, — сказал он, твёрдо и просто.

— Почему ты так уверен?

— Потому что я не из тех, кто меняет, — ответил Владимир, и в его голосе сквозила не гордость, а упрямое спокойствие.

— Но из тех, кто злится, — заметила она с кривой усмешкой.

Он чуть улыбнулся в ответ, устало, но искренне.

— Это да, — согласился он, и в этот момент выглядел моложе, почти мальчиком.

— Значит, всё-таки может быть, — Кира не отпустила, её взгляд был прямой, испытующий.

— Нет, — спокойно возразил он, чуть наклонившись, чтобы быть с ней наравне.

Кира медленно повернулась, подняла на него взгляд — прямой, долгий, будто искала там то, во что сама уже не верила. Между ними висел тяжёлый, неподвижный воздух, где таилось столько невыражённых чувств, что казалось: одно слово — и всё может рухнуть или начаться заново. Он смотрел на неё внимательно, всерьёз, и в его глазах не было ни тени лжи.

— Не обещай, — попросила Кира, и голос её был усталый, тихий. — Просто не лги.

— Я не лгу, — твёрдо сказал Владимир, будто высекая эти слова камнем.

— Тогда зачем ты пошёл на вече? — спросила она, взглядом упрямо держась за его глаза.

— Защитить, — не задумываясь, ответил он.

— Или доказать? — уточнила Кира, и в голосе её прозвучала грусть, которой не хотелось быть услышанной.

— А есть разница? — спросил Владимир, не отпуская её взгляда, будто искал в её словах подвох или спасение.

Кира промолчала, лишь слабо вздохнула, и тень на её лице стала глубже.

Он шагнул ближе, протянул руку и аккуратно коснулся её плеча, словно проверял, не ранит ли это прикосновение.

— Я не дам им тебя трогать. Ни словом, ни взглядом, — пообещал он глухо, почти с угрозой.

— И что тогда? — спросила Кира устало. — Сколько ты так продержишься?

— Сколько смогу, — ответил Владимир, его голос был твёрд, но в нём сквозила тревога.

— А если не сможешь? — она посмотрела на него испытующе, будто уже знала ответ.

— Значит, сгорю, — сказал он просто.

Кира усмехнулась, уголки её губ чуть дрогнули.

— Ты глупый, — сказала она, но в этих словах звучала не обида, а тепло.

— Знаю, — улыбнулся он в ответ, чуть смущённо.

Он обнял её сзади, осторожно, будто обнимая не тело, а ускользающую тень, чтобы не спугнуть, не нарушить хрупкое равновесие. Его руки лёгли ей на плечи мягко, но крепко.

— Они не понимают, — шепнул он в её волосы. — Не видят. Для них ты — просто жена. А для меня… ты — та, ради кого я могу разнести весь этот чёртов город, если придётся.

Кира долго молчала, чувствуя за спиной его дыхание, силу и слабость в одном объятии. Потом, медленно, почти неслышно, ответила:

— Не надо город. Лучше просто будь рядом.

Он выдохнул — долго, будто отпускал всё накопленное за день. Его подбородок лёг ей на плечо, и стало тихо, как бывает перед рассветом.

— Рядом, — сказал Владимир, сжимая её чуть крепче. — Всегда рядом.

Кира закрыла глаза. Сердце билось глухо, но не тревожно.

«Пусть пока верит. Пусть думает, что «рядом» — это навсегда».

В очаге вдруг громко треснуло полено, огонь вырвался вверх, бросил по стене длинную, неровную тень. Она ползла вверх, становилась всё выше, размывалась в дыму — общая тень, не то единая, не то уже наполовину распавшаяся, как их голоса в этой поздней тишине.