Бабье царство

Глава 11 Ночные страсти

— Товарищ генерал!

К начальнику экспедиции, генерал-майору Санникову Петру Алексеевичу, над которым шутили, что он, как царь Пётр, прорубил окно в средневековую Европу, подошёл высокий небритый заместить по контактам и технической разведке, которому, собственно, и подчинялся отдел внешнего контакта. Небритыми были все, кто не относился к «волнистым попугайчикам», то есть к нашей прогрессорской братии. И солдаты с офицерами, и научный персонал, и технические работники обзавелись небольшими бородами. Это было специально согласовано психологами и магистратом, дабы не навести смуту. Высокие и широкоплечие (в сравнении, конечно, с местными) мужики вызывали у местных когнитивный диссонанс. Проще сказать, что это сказочные полулюди, нанятые халумари в помощь себе в качестве войска. Эдакие зверомужи! Местные охотно верили в эту сказку.

Генерал стоял посреди бетонного бункера и глядел на святую святых лагеря — пятиметровое кольцо портала, подпитываемое с той стороны специально построенной для этого атомной электростанцией. Сейчас через кольцо, похожее на увеличенный томограф, медленно проезжали электроплатформы на небольших колёсиках, груженые продовольствием и имуществом. Рутинная процедура. Но генерал всегда лично присутствовал при переброске грузов и личного состава.

— Товарищ генерал! — повторно позвал его заместитель.

— Что?

— Есть плохие новости, и есть хорошие.

— Только давай без этих баек! Говори по порядку.

Генерал снова заложил руки за спину, переведя взгляд на подъехавший к платформам погрузчик. Ежедневно перебрасывалось туда-сюда до нескольких тонн грузов. Ежедневно отправлялись образы и результаты исследований.

— У нас пропало три квадрокоптера. По данным разведки они были атакованы хищными птицами. Участились случаи пропажи почтовых голубей. Вышел из строя второй гель-процессор, человека отправили на обследование.

— Он хоть жив? — спросил генерал, обернувшись на заместителя, в глазах мелькнуло беспокойство.

— В состоянии комы.

— Один оглох, второй в коме, — пробормотал генерал. — Что эксперты говорят?

— Возможно, это воздействие того же характера, что блокирует радиосвязь.

— Ясно, — со вздохом пробурчал Пётр Алексеевич. — Что-то ещё?

— Да. Наш цензор, госпожа Карина, отказывается колдовать. Научный отдел в панике. А ещё магистрат начал приставлять ко всем группам своих ведьм.

— Чем мотивируют?

Зам пожал плечами.

— Беспокойство за наше благополучие.

— Аналитики предсказывали такой сценарий, — криво улыбнулся генерал. — Это значит, что они затеяли игру. Но это нам даже на руку. Продолжайте работу, делайте вид, что мы не догадываемся об их интригах. Умоляйте Карину поколдовать. И смени контактёра: наверняка это он спровоцировал отказ.

Я лежал и глядел во тьму, в которой терялся потолок. Устав после долгой дороги, только и смог, что помыться из тазика на заднем дворе гостиницы и побриться на ощупь — благо темень такая, что меня, голого, никто и с двух шагов бы не разглядел. Уже помывшись, столкнулся с Катариной, тащившей ведёрко подогретой воды. Она тоже давно ополоснулась и сейчас разместилась на лавке у окна.

И вот я, чистый, таращился во мрак. Гостиница была получше, чем предыдущая. Во всяком случае, мне досталась небольшая кровать с хорошим матрасом, вдобавок занавешенная балдахином. Ткань не ахти какая, всего лишь некрашеная шерсть, похожая по фактуре на плотную мешковину, но и комната предназначалась не принцам с принцессами, а небогатым дворянам, мелким купцам и зажиточным мещанам. Всё убранство составляли сундук для вещей, начищенная до блеска медная ночная ваза с крышкой, масляный светильник, канделябр на три свечи, лавки, заменяющие прислуге кровати, стол и кувшин с водой. В общем, уже не хостел, но ещё не местный люкс. Скорее, эконом.

Урсула… Эта крупная женщина забрала из трактира сумку с вещами, похожую на обычный вещевой мешок, оделась и снарядилась во всё, что имела. А имела она бригантный доспех, представлявший собой подобие куртки-безрукавки из плотной ткани, подбитой изнутри железными пластинами, отчего снаружи виднелись только многочисленные заклёпки. С шайбами, чего не было у земных аналогов. Под доспехом, называвшимся коротко бригантиной, была кольчуга, а под той — плотный поддоспешник. На плечах — простые, без множества сочленений и иных элементов, наплечники. На голове — шлем, похожий на выполненную из железа шляпу с полями. Шею прикрывала толстая стёганая манишка, края которой наползали на наплечники и спускались до середины груди. Латный наруч только на левой руке. Дополняли защиту кожаные трехпалые рукавицы с пластинками на тыльной стороне ладони. На ногах — чулки-шосы из плотного льна, на коленях — стальные наколенники. Ну, и высокие кожаные сапоги с надетыми на них поножами.

Из оружия у неё имелось два клинка. В качестве вспомогательного — небольшой, похожий на древнеримский гладиус, называемый здесь кошкодёром, то есть, для боя в тесном помещении, или когда приходится идти в ближний бой. Но основным у неё был двуручник. Она несла его на плече замотанным в плотную ткань.

Сейчас эта женщина, которая всю дорогу хохотала и рассказывала байки из жизни, по-богатырски храпела. Подложив под себя большой мешок с соломой, она устроилась прямо под дверью с гордой фразой: «Мимо тёти Урсулы никто не пройдёт», и тут же вырубилась.

Я лежал и слушал не только её храп. В соседней комнате за тонкой дощатой стенкой кто-то самозабвенно трахался. Крики, стоны, скрип кровати и томные жадные словечки типа «ещё», «хочу больше» и «не останавливайся» не прекращались уже второй час. Эти ненасытные делали лишь небольшие перерывы, дабы с хихиканьем и жарким шёпотом испить вина.

Стоит ли говорить, что для меня, не имевшего секса уже несколько месяцев, это было нелёгким испытанием? Не помогали ни подушка, ни затыкание ушей пальцами. Наконец, я просто смирился, слушая громкий стук сердца и то, как ворочалась с боку на бок Катарина.

— Вот же блин! — со вздохом процедил я, когда из-за стены донёсся очередной, особо громкий стон.

Рядом нервно сглотнула и тяжело вздохнула храмовница. Она невнятно пробормотала, а потом пошарила рукой и что-то швырнула. Видимо, попала, так как брошенный предмет шлёпнулся обо что-то мягкое, а Урсула ругнулась сквозь сон и снова захрапела.

Может, и мне стоило напиться в стельку?

— Юрий, — вдруг заговорила Катарина, ещё раз сглотнув, — а у тебя были женщины?

Я вздохнул, думая, что ответить. Нас не учили постельному этикету, а девушка — не глупая крестьянка. Она образованная и даже в какой-то мере культурная. Читать умеет и писать. Обучена счёту и некоторым весьма сложным для местных реалий наукам. Чтит традиции. Даже подранков добивает.

Но вот не знаю, что ей ответить, а молчать будет глупостью. Разве что по совести сказать.

— Да… — начал я и запнулся, сжав губы и обдумывая число. — Одна.

Это было недалеко от истины. Случайные связи не хочу впутывать в рассказ, а девушка, за которой я действительно долго ухаживал, была одна. Прожили вместе почти год, а потом разбежались.

— У меня тоже один раз был мужчина, — как-то тоскливо протянула Катарина. — Четыре года назад.

— Так давно? — тихо спросил я, облизнув губы. — Не сошлись характерами?

— Он умер. Он… его посадили на кол, и он долго умирал. Три дня… Три дня я стояла на коленях перед местом казни и молилась, пока он не отдал душу своим богиням.