Страница 23 из 87
Рассказ я продолжил, долго и упорно разжёвывая и рассасывая тонкие лоскуты вяленой свинины. Говядины здесь не встретишь: коровы тоже священны, но это неудивительно. Они и источник молока, и тягачи для вспашки полей и перевозки грузов.
— «Прелесть! Моя прелесть!» — так вопил проклятый лысый уродец в ночи! — пафосно, как полагается сказителю легенд, произнёс я, дойдя до места, где впервые описывается Горлум.
Катарина шла рядом, разинув рот. И, кажется, я нашёл её слабое место. Под маской суровой наёмницы скрывалась романтичная девчушка, мечтающая о настоящих приключениях.
Вот только наш поход тоже можно смело описывать как самое настоящее фэнтези. Но она не видела в этом ничего необычного. Ну, подумаешь, разбойники, эка невидаль! Или духи — что в них такого? Для неё это было хоть и не каждодневным событием, но вполне привычным.
— Как думаешь, а Изахелла не проснётся, как тёмная владычица Саурония? — спросила Катарина, достав из сумки полоску вяленого мяса.
Она разорвала её пальцами на тонкие лоскуты и сунула в рот.
— А кто такая Изахелла?
— Ты не знаешь? — удивлённо спросила девушка.
Она даже развернулась на ходу и сейчас шла задом наперёд.
— Нет. Расскажи, — улыбнулся я, скользнув глазами по фигуре, спрятанной под кольчугой и тонкой стёганкой, задержавшись на двух холмиках, поджимаемых свисающей перевязью для фальшиона.
Ножны висели на левом боку, а ремень переброшен через правое плечо. Там, на поддоспешнике, нашиты толстые накладки, чтобы не давило и не тёрло. Глаза пробежались по полосатым чулкам, а потом я непроизвольно вздохнул. Что-то слишком заработался, пребывая без женщины! Уже на местную леди заглядываюсь.
— Легенды гласят, — начала рассказ Катарина, — что многие тысячи лет назад, в эпоху Морфа, когда деревья росли до небес, все мужчины были высокими и воинственными, а женщины — робкими и маленькими, жила принцесса-ведьма. И она неимоверно жаждала власти над всеми королевствами. Желала только для себя одной. Но у неё было девять братьев. Только принцесса так жаждала стать владычицей, что убила их всех по одному: кого отравила, кому нож в спину всадила, на кого навела порчу. Но когда корона уже почти оказалась у неё на голове, объявился родной дядя с ещё пятью сыновьями, и все претендовали на трон. И готова была разразиться война. Принцесса пришла в такую ярость, что принесла в жертву тёмным богам тысячу детей. И девочек, и мальчиков поровну. И попросила она, чтоб больше ни один мужчина не встал на её пути и чтоб ни один мужчина не мог перечить ни одной женщине.
Катарина замолчала, поглядев на полоску мяса, но потом продолжила рассказ:
— И вот тёмные боги приняли жертву. Они спустили с цепи тысячи и тысячи ночных духов, и те принялись убивать мужчин во всех королевствах. В домах. В полях. В кузнях. На кораблях. Это произошло ночью. И светлые боги увидели, что случилось, только утром. И им ничего не осталось, как покарать эту жаждущую власти ведьму. Но тёмные боги помнили о клятве, и всегда будут помнить. И пришлось светлым богам пойти на хитрость, чтоб не вымер род людской. С тех пор все мужчины маленькие и робкие, а женщины высокие и сильные.
Она закончила легенду и наконец-таки сунула в рот вяленый кусок, начав его посасывать, чтоб размяк. А я почесал в затылке. Что-то несмешная сказка получилась. Совсем несмешная.
— А если мужчины принесут жертву и потребуют у богов силы?
— Нет. Пока в силе первая клятва, вторая жертва не исполнится, — покачала головой наёмница.
— А вдруг?.. — пробормотал я и остановился. Мы обогнули очередной лесок, и на обочине дороги валялась четвёрка изрядно подранных трупов. И это были не местные. — Откуда здесь чёрные люди? — спросил я, брезгливо разглядывая тела негров, рядом с которыми какие-то пятнистые создания, похожие на леопардовых лисиц, дрались с грифами за пока ещё нетронутую человечину.
Звуки борьбы смешивалось в одну сплошную кашу из рычания, визга, клёкота и хлопанья крыльев.
— Пойдём отсюда быстрее, — быстро произнесла Катарина.
— Мне тоже что-то нехорошо.
— Сейчас сюда львы и гиены поживиться прибегут на запах крови. Ещё больше станет не яси. Они от крови страх перед человеком теряют. Даже блеск железа и огонь не остановят.
Я кивнул и последовал за девушкой, тем более что откуда-то издалека раздался протяжный рык большой кошки. Мелькнула мысль, что на охоту этих хищников явно какое-то табу. А может, и нет. В нашем же средневековье волки представляли большую проблему — почему бы здесь средневековым львам и гиенам не портить жизнь населению? И, наверное, у местных стайных хищников, как у тех же волков, выработался инстинкт обходить двуногого. Если он не болен, конечно.
— Так откуда здесь чёрные? — повторил я вопрос.
— Думаю, торговцы страны Ноб. Редки, но встречаются. Говорят, у них крокодилы больше лодки, коров и людей едят. А ещё говорят, у них слоны лысые, а в болотах живёт громадный зверь. Толстый, с широкой зубастой пастью, и кровью потеет. Настолько до убийств жаден. Гиппопотамус зовётся. И едят там все друг друга. Даже люди людей.
Я улыбнулся, вспомнив нашу Африку, и подумалось, что если ей рассказать о динозаврах из Аверса, открытого Штатами, не поверит. Обязательно расскажу, но после того как завершу Властительницу колец и как передохну. Язык уже еле ворочается.
— А кто убил торговцев? Звери?
— Люди, — ответила Катарина. — Товаров нет. Украшений на телах — тоже. А нобийцы любят украшать себя.
Мы шли весьма быстро, опережая терцию. Тем же приходится идти с обозом, а чтоб не уморить волов, двигаются не больше трёх километров в час. По расчётам, мы встанем на привал, оторвавшись от них километров на шесть. От негритянских трупов точно на пяток ушли, аж ноги гудят.
Вскоре небесная пара коснулась верхушек деревьев, небо налилось густой синевой, а насыщенный запахом трав воздух перестал быть знойным. Щебет одних птиц сменился пением других. Кузнечики в траве затрещали ещё громче, а над головой уже начали с тихим писком носиться первые летучие мыши, слишком нетерпеливые для того, чтоб дождаться полной темноты. Невдалеке, над самой кромкой зелёного травянистого моря, бесшумно пролетела большая сова.
— Уходим, — вдруг произнесла Катарина.
Она схватила меня за руку и потянула к ближайшим кустам, в рощу, одну из множества подобных, что сотый раз огибала дорога. Роща могла даже претендовать на звание небольшого леска, но всё рано терялась среди таких же однообразных зарослей.
— Опять разбойники? — прошептал я.
— Не знаю, — тихо-тихо ответила девушка.
Я прислушался и смог различить крики, звон металла, лай собак. Всё это доносилось из рощицы, в которой мы хотели спрятаться. Но глупее остаться на открытом месте.
— Если до темноты не нападут, до утра можно спать спокойно.
— Почему им не перестрелять нас из засады?
— Хорошие лучники на разбой не пойдут. Их в любую армию за дорого возьмут.
— Поня-атно, — протянул я в ответ, поглядев на ближащую рощу,
Мне совсем не нравилась перспектива новой стычки с разбойниками, и пальцы легли на ворот камзола, замерли на секунду, а потом извлекли пистолет, теряющий свои очертания в надвигающейся темноте из-за малых габаритов и чёрного цвета. Во вторую ладонь лёг тактический фонарик, свет пока не включил. Если что, сразу скрещу руки по полицейскому образцу, когда фонарь держится обратным хватом, а запястье становится упором для оружия, да и фонарь меньше дрожать будет. И плевать на запреты. Своя шкура дороже.