Страница 312 из 691
А поскольку у Жихарева с недавних пор выработалась аллергия на Ацтекскую Империю и всё, что с ней связано, в особенности на жречество, он не стал обращаться в официальные инстанции, и выбрал для регистрации брака человека, в надёжности которого ни у кого не было никаких сомнений.
— Сегодня мы собрались здесь, — начал свою речь мистер Ух…
Как и всегда, риэлтор-нотариус выглядел эксцентрично. Человек, который побоялся бы ранить его чувства, описал бы его наряд как сочетающий в себе элементы ацтекской традиции и европейской моды. Проще говоря, мистера Уха будто бы нарядили в старомодный фрак, а потом выстрелили в него перьями из корабельной пушки.
— … чтобы соединить два любящих сердца…
Ну и так далее.
Признаться честно, я не сильно растрогался. Всё-таки это союз двух взрослых людей, которые знают, чего хотят. Да плюс ко всему у них нет драматической предыстории. Ни лишений каких-то, ни перипетий, ни-че-го. Да ещё плюс на свадьбе совсем не наблюдалось родственников, а ведь именно они, как правило, первыми начинают слезоточить и задают мероприятию меланхоличный тон.
Так что… это был праздник жизни!
Весёлый и хмельной!
И после обмена кольцами и поцелуя молодых, — когда все формальности остались позади, — он сразу же набрал такие обороты, что пьяные позавидовали трезвым!
Притушив печать регенерации, я кинулся в этот омут с головой. Да, позади у меня были полторы недели на борту трансатлантического лайнера по программе всё включено, и уж кто бы жаловался на лишения, а я бы промолчал, но… здесь, в большой дружеской компании, всё было совсем по-другому.
О, как же я пил! О, как же я ел! Как же феерично я отплясывал под ритмы современной и не очень музыки! И сколько же я ржал! Искренне и звонко, до боли в диафрагме!
В перерывах я ходил от одного столика к другому, с тем чтобы остограмиться и справиться о судьбе каждого из моих друзей.
Веневитин взял 4-й класс, и теперь красуется оранжевым кольцом, Мия в качестве лекаря теперь ходит в разломы со старшими разломными группами, Нецали рискнул разок выступить на арене и на призовые бабки купил машину, Иси с Миси посрались по какому-то глупому поводу, не разговаривали месяц, и только недавно помирились.
Короче говоря, мир не стоял на месте и люди в нём жили каждый свою жизнь. И прогрессировали, чёрт возьми! К моей великой-превеликой радости!
— Над нами… ик… шумные мосты, — то ли сказал, а то ли пропел Веневитин ближе к полуночи, когда мы ненадолго своровали Жихарева у жены и нашей русской троицей оккупировали один из столов.
— Чего это он? — толкнул меня локтем Жихарев.
— А хрен его знает, — честно признался я, на козлиный манер дожёвывая пучок петрушки.
Сейчас мы наглядно представляли собой три стадии опьянения. Евгений Евгеньевич, — как и подобает жениху, — слегка подшофе, я под лёгкой ситцевой вуалью алкоголя и Веневитин, как всегда отличившись и чуть ли не в слюни.
— С бальшими… ик… буквами щиты, — продолжил Егорка. — Подпевайте, ну чо вы?
— Что подпевать-то?
— В тваей руке мая рука…
— А-а-а, — я хлопнул себя по лбу. — Как будто было так всегда?
— Ага.
— Попрошу тебя! — в три глотки затянули мы. — Чтобы солнце грело! Попрошу тебя, чтобы море пело! Попрошу о том, о чём не просила…
— Так, лять, — тут Веневитин посерьёзнел и резко встал из-за стола. — А спорим, я сичас Мие предложению сделаю?
— Егор, стой!
— Ининадо меня астанавливать!
— Егор, ты в говно!
С горем пополам остановили. К чести Веневитина, делать предложение он надумал не прямо сейчас, по синей лавочке. Внезапно, в кармане у него затесалось обручальное кольцо. Стало быть, готовился заранее.
— Кольца! Ну точно! — осенило меня!
Между официальной частью и пьянкой был ещё один ритуал. Без показухи и тамады, гости по одному подходили к молодым и дарили подарки. Тут я испытал резкий приступ стыда. Конечно, Жихарев постарался меня убедить, что я сам — лучший подарок, но, как говорится, осадочек остался. Если не у молодожёнов, то у меня.
И вот теперь я точно знал, какой подарок сделать. Евгеныч, может, и не поймёт, а вот Линда должна — она всё же далеко не последняя артефакторша!
— Евгеныч, дай лапу, — потянулся я к Жихареву.
— Держи, — машинально ответил он.
Уговаривать очередного теневого ёжика не пришлось. Наоборот, пришлось попросить Лунатыча выцепить парочку из Океана так, чтобы остальные бунт не устроили. И первый, кого он отловил, отправился на постоянное место жительства в обручальное кольцо Евгения Евгеныча.
Колебание энергии тот, разумеется, заметил, несмотря на выпитое.
— Что это? — уставился он на кольцо.
— Подарок, — подмигнал я. — Только не трепись, тебе жена потом объяснит. Пойду ей вторую часть вручу. А кстати, из чего у вас кольца? Как-то легко пошло…
— Из золотой монеты… — задумчиво ответил Жихарев. — В разломе как-то нашёл.
— Оооо! — я показал ему большой палец. — Отличный выбор! Одобряю!
Вот почему так легко оказалось заселить ёжика! Кольцо само по себе хранило остаточные следы разломной энергии!
Реакция Линды оказалась куда более бурной.
— Чернов! — сделала она квадратные глаза размером с блюдце и перешла на испуганный шёпот. — Ты совсем с ума сошёл??? Это же… это же… целое состояние!
— Да ладно? — удивился я. — Во сколько оценишь?
— Кхм… это ведь подарок, да? — на всякий случай уточнила артефакторша.
— Само собой, и для тебя, и для твоего мужа, — я перешёл на серьёзный тон. — Но у меня есть несколько заказов, и я бы хотел независимую оценку.
— А что он может?
Подумав, я позвал Линду выйти прогуляться, и, убедившись, что никто не подслушивает, объяснил про теневых ёжиков.
— Так вот откуда у Габи столько трупов… — сообразила Линда. — А я давно заподозрила охранный артефакт, но никак её на откровенность развести не получалось. В общем, я бы оценила примерно от пяти до двадцати миллионов ваших рублей.
— Ого! — искренне удивился я. — Хороший разбег! И от чего зависит цена?
— От покупателя, конечно, — улыбнулась Линда.
Расходились уже за полночь. Немного взгрустнулось, конечно, тем более, что я сразу предупредил, что на второй день не приду. Мне пора возвращаться, меня ещё ждут великие дела.
Уехали также как и приехали, на двух машинах. Но свой кабриолет я оставил, не доезжая до дома, в нескольких кварталах, и пересел вместе с белкусом в машину Габи.
Уставшая Гретта подрёмывала на заднем сидении, напившаяся в зюзю Изель сопела там же.
— Ну что, госпожа Куэтцпальи, — ухмыльнулся я, садясь на переднее пассажирское, — рассказывай, как ты докатилась до жизни такой.
— А вот это, Артём, самое интересное, — Габи пила мало, и сейчас оставалась почти трезвой. — После всей этой истории с инфернами старый мэр подал в отставку, и сам же выдвинул меня в качестве кандидатуры.
— Ииии? — выжидательно уставился я на неё.
— Мэра в Йеллоустонской специальной зоне избирают жители городка, включая тех егерей, что по международным договорам, — Габи очень серьёзно посмотрела на меня. — Но прежде чем пройдут выборы, кандидатуры должен одобрить император.
— И император одобрил?
— Ага, — кивнула ацтечка.
— После всего… — я покрутил рукой в воздухе, — и вот даже ещё после свежих записей в блоге?
— Именно, Артём, — ещё раз кивнула Габи.