Гордость инопланетного дикаря

Она сыграла бы лучшую богиню в истории.

И я спокойно произнесла:

— Племя плохо заботится о Дарующих жизнь. Мужчины много пьют. Мальчишки в деревне одеты в лохмотья. Мужчины растолстели! Все скандалят.

Тракзор выгнул брови.

— Видишь?

— Ты говоришь на нашем языке? — дружелюбно спросил Веритокс.

Я расправила печи и одарила его надменным взглядом, стараясь произвести наилучшее впечатление божественного существа.

— Говорю. Хотя прошло много времени с тех пор, как мы разговаривали в последний раз.

— Ах, ясно. Что ж, священная женщина, тогда ты должна понимать, что у Тракзора есть свои причины сердиться на племя. Конечно, веские причины. Но, возможно, стоит прислушаться к тому, что говорят другие? Возможно, первое впечатление не совсем правильное.

Я склонила голову.

— Пока что все, что говорил Тракзор, оказалось правдой. Хотя на самом деле он никогда не отзывался плохо о племени. Каковы эти веские причины?

Веритокс посмотрел на Тракзора, словно спрашивая разрешения. Тракзор лишь пожал плечами.

Веритокс указал на шаткий стул, но я холодно улыбнулась и осталась стоять.

Он сел сам.

— Это произошло несколько лет назад.

Глава 23

Аврора

— Тракзор всегда был самым сильным мальчиком в племени, — произнес Веритокс. — Который в последующем стал самым храбрым воином. С момента его совершеннолетия никто из других племен не беспокоил нас. Тракзор был лучшим охотником из всех, кого мы когда-либо видели. Иногда он ради забавы приносил домой живых детенышей рекхов, тем самым повергая в ужас старших соплеменников. Также он проявлял необычное любопытство к Дарующим жизнь и новорожденным малышам.

— Необычное, потому что никто больше не интересовался мальчишками, хотя они во всех отношениях являлись будущим племени, — вставил Тракзор. — Любой порядочный человек чувствовал бы то же самое.

— Он часто заботился о детях племени, — продолжил Веритокс, — и у него неплохо получалось. Отцы обращались к Тракзору за советом, а мальчики относились к нему как к старшему брату. Казалось, что ему действительно нравилось возиться с младшими, а другие воины были рады, что их разгружали. Тракзор всегда выделялся во всем, что делал. Поэтому мы все предполагали, что ему позволят посвятить себя Дарующим жизнь еще в раннем возрасте. Возможно, даже до тридцатилетия. Это большая честь. Только лучшие воины и охотники могли иметь потомство. Дарующих жизнь очень мало.

— Похоже, ситуация изменилась, — заявил Тракзор. — Теперь подойдет любой старый пьяница. Главное, чтобы он был во всем согласен с вождем.

— Да, изменилась, — согласился Веритокс. — Но потому, что не многие доживают до сорока лет, не говоря уже о более старшем возрасте. В любом случае, у Тракзора имелась еще одна черта характера, которая не нравилась всем. Любопытство. Ему нравилось исследовать джунгли. Во время путешествий он наткнулся на Буну, запретную гору. Взобравшись на вершину, он исследовал ее, а потом вернулся и поделился с племенем своим открытием.

— Я понятия не имел, что побывал на Буне, — возмутился Тракзор. — Нам рассказывали, что Буна является запретной для посещения горой, расположенной далеко отсюда. В моем сознании она находилась на другом конце света. Кто ж знал, что до нее можно добраться всего за один день.

— Но шаман понял из описания, — продолжил Веритокс, — что речь шла именно о Буне, на которую Тракзор взобрался вопреки воле предков. Совет племени долго обсуждал наказание. Преступление оказалось очень серьезным. И кое-кто в совете настоял на суровом наказании. Тогда Тракзору запретили иметь потомство. Дарующие жизнь навсегда останутся для него закрытыми. Потому что он нарушил правила. Лучший воин и охотник в племени, самый крупный, самый быстрый и самый проницательный мыслитель. Тот, кто лучше всех умел заботиться о потомстве. Из всех членов племени он был единственным, у кого никогда не будет собственного ребенка.

В хижине стало тихо, если не считать довольного хныканья маленького мальчика на руках Тракзора. Мой мужчина просто смотрел в пустоту.

Я вытерла внезапно выступившие слезы. Вот почему он был так зол на племя.

— Конечно, всему виной была ревность, — через некоторое время вновь заговорил Веритокс. — Хериокс только стал вождем, хотя знал, что Тракзор был лучше него. В любой момент племя могло принять решение избрать Тракзора вместо Хериокса. Но теперь Тракзор был опозорен и не представлял угрозы для Хериокса. И у него не будет потомства, которое могло бы представлять угрозу в будущем. С помощью Дарующих жизнь Тракзор мог создать две свои копии. Или даже больше.

Я положила руку на жилистое предплечье Тракзора.

— Это опустошило тебя.

Он не ответил, но молчание кричало громче слов.

— Да, опустошило, — кивнул Веритокс. — Он провел долгое время в раздумьях, днем и ночью бесцельно бродя по деревне и джунглям. Затем однажды вечером Тракзор развел костер, что имел право сделать любой воин, желающий сообщить важные новости. Тогда он спокойно объявил, что выгнал нас всех. А потом ушел жить в другое место.

Лицо Тракзора окаменело.

Волосы на моем затылке встали дыбом.

Веритокс прочистил горло.

— Конечно, мы знали, что в его заявлении не было смысла. Один человек не мог стать целым племенем. И все же, некоторым это не понравилось. Да, речь шла всего об одном человеке, но о лучшем. Кто теперь будет заботиться о Дарующих жизнь? К счастью, он иногда возвращается, чтобы помочь нам. Кажется, в своем изгнании он обрел тайные силы. Итак, священная женщина, с ним поступили несправедливо. Но он тоже ошибся в отношении племени. На самом деле племя хорошее. Не хочешь ли ты задержаться и убедиться в моих словах?

Я проигнорировала вопрос. У меня не было желания оставаться.

— Почему ты возвращаешься и помогаешь им, Тракзор?

Тракзор посмотрел на младенца в своих руках, который мирно посапывал.

— Потому что нерожденные и дети невинны. Они не причастны к глупости, жестокости и бесчестии этого жалкого племени. Соплеменники беспечны и не обладают необходимыми навыками. Только я могу помочь невинным детям.

***

Мы вышли из хижины в благоухающую ночь. Оказалось, что мальчики племени толпились у входа. Когда Тракзор оказался на улице, они стали наперебой задавать вопросы и возбужденно рассказывать истории, наслаждаясь его обществом.

Пока мы медленно брели к мерцающему огню в центре деревни, из каждой хижины на нас пялились люди. Но никто не решался заговорить.

Когда мы впервые зашли внутрь, я удивилась их сдержанной реакции на встречу с женщиной. Теперь я все поняла.

Племена считали, что быть изгнанным — самая ужасная участь. Хуже смерти. По сути, изгнание и несло в себе смерть. Никто не мог выжить в одиночку в смертоносных джунглях. Согласно системе верований, после смерти изгои не имели права воссоединиться с предками. Изгнание означало одинокую, медленную и бесчестную смерть без права на загробную жизнь.

Но Тракзор изгнал племя. Если бы кто-то другой выкинул нечто подобное, то это выглядело бы жалкой, смешной истерикой. Или признаком безумия. Но Тракзор озвучил пугающую реальность. Племя было изгнано. И все они это знали.

Пятеро мужчин сидели вокруг костра, тихо разговаривая и прихлебывая из каменных чашек. Я сразу узнала вождя. Мужчины резко замолчали, уставившись на меня так, словно я только что свалилась с неба. В каком-то смысле, так оно и было.

— Когда-то совет племени был величественным и достойным, — громко заявил Тракзор. — Теперь перед моими глазами сборище хилых пьяниц, правящими деревней, тонущей в собственной грязи. Во всем виноват только ты, Хериокс. Когда тебя удовлетворит результат? Когда все Дарующие жизнь умрут, а Большие будут пировать на костях воинов?