Страница 32 из 72
Их страх принадлежит мне.
— Сними клейкую ленту с его рта.
Диего делает так, как я говорю, и по сигналу Тони подтверждает то, что я уже знал.
Что он слабак.
— Помогите! Помогите! — кричит он. — Меня кто-нибудь слышит?
Его голос эхом отдаётся от стали, и я снова провожу тыльной стороной ладони по его лицу. Ничто не заставит сучку замолчать быстрее, чем пощёчина.
Он держит голову набок, а кровь стекает у него изо рта на плечо и грудь.
— На будущее: никто не слышит твою тупую задницу, так что крики только разозлят меня. Ты этого хочешь?
Он молчит, и это не тот ответ, который я ждал.
— Отвечай… на этот… чёртов… вопрос. Мне нужно знать, хочешь ли ты этого.
Наконец, его взгляд встречается с моим, и он мотает головой.
— Нет, это не то, чего я хочу.
Чёрт, ярость внутри него растёт, и мне это нравится.
— Хорошо, — говорю я с улыбкой, отступая, чтобы взглянуть на разбросанные по полу игрушки. Дрели разных размеров, шлифовальные машины, гвоздезабивной пистолет, паяльная лампа. Столько всего интересного, а времени так мало.
— Это для чего? — спрашивает Тони, глядя на электропилу, которую я только что поднял.
Не вижу смысла отвечать. Ответ, блядь, очевиден.
— Тогда можешь хотя бы сказать мне, почему я здесь? — рычит он, и в его тоне слышится разочарование.
— Может быть, — говорю я. — Но, по-моему, ты задал достаточно вопросов в клубе. Сегодня моя очередь кое-что прояснить. Что думаешь? — Когда я поднимаю на него взгляд, он моргает, но не отвечает. — Буду считать это знаком, что тебе это так же интересно, как и мне.
Диего где-то позади меня фыркает от смеха. Он довольно больной ублюдок, поэтому и считает эти сеансы развлечением.
— Ходят слухи, что ты горишь желанием подняться по карьерной лестнице в полиции округа Колумбия, — говорю я, мельком взглянув на Тони. — Я слышал, ты из тех, кто готов на всё ради похвалы.
— Слушай, я...
— Прежде чем ты что-то скажешь, у меня есть теория. — Я обхожу его, чувствуя тяжесть пилы в руках, сдерживаясь, чтобы не дать ему немного почувствовать, что грядет. — Мне кажется, твоя потребность казаться героем внушила тебе эту идиотскую идею, что ты можешь использовать ситуацию с Дез, чтобы добраться до меня, — делюсь я. — Так и вижу, как ты сейчас, чёрт возьми, преподносишь меня и мою семью своим ребятам на чёртовом серебряном блюде. Звучит как-то правдоподобно?
— Ты совсем с ума сошёл? Я бы никогда так не поступил, — усмехается он. — Если уж на то пошло, я просто пытаюсь вытащить Дез из того дерьма, в которое ты её втянул. Всё, чего я хотел, — это её безопасность. Как ты думаешь, зачем я переехал в этот грёбаный город? После потери обоих её родителей и всего того дерьма, с которым она столкнулась, я знал, что ей кто-то нужен, — говорит он, качая головой. — Я не хотел, чтобы она чувствовала себя одинокой. Даже если это означало бы перевернуть всю мою жизнь, чтобы показать ей, что это не так.
— И ты подумал, что самое лучшее для тебя — это связаться с Бруксом и другими мерзавцами из полиции Сайпресс-Пойнт, которые изображают из себя Бога?
Глаза Тони закрываются, когда он качает головой.
— Это не так.
— Тогда расскажи мне, как. Потому что, думаю, ты понятия не имеешь, кто эти люди. Да, они каждое утро прикалывают эти чёртовы значки себе на грудь, но это те же самые ребята, которые годами прикрывали задницу моему дяде Полу и Вину. Из-за этого они возомнили себя неприкасаемыми, а мой дядя и Вин начали торговать девушками с юга, которых, по их мнению, никто не заметит. Всё потому, что миллионов, которые у них уже были, оказалось недостаточно.
Тони смотрит на меня со своего места, вероятно, по моему тону понимая, что я зол и готов вцепиться ему в глотку.
— Ну, давай. Мне не терпится услышать твоё объяснение, — добавляю я. — Расскажи, какую причину ты нашёл, чтобы боготворить этих старых придурков.
Я планировал выслушать его, но мне не по себе. Поэтому я откладываю пилу и беру садовые ножницы — любимые инструменты Тэга.
— Стоп-стоп-стоп. Зачем это нужно?
Я пожимаю плечами.
— Язык? Пальцы ног? Руки? Член? Они довольно универсальны.
— Я думал, мы обсуждаем все начистоту.
— Тогда говори! И я имею в виду, что тебе лучше рассказать мне что-нибудь, что я, блядь, хочу услышать.
— Я уже объяснил! — кричит он в ответ, выглядя скорее испуганным, чем разъярённым. — Я присматривал за тобой только потому, что беспокоюсь за Дез! И я говорил серьёзно, что хочу защитить её, будь то от неё самой, от Брукса или от кого-то ещё. Это всё, чего я хотел.
Теперь мой интерес возрос.
— Зачем ей защита от Брукса? И объясни всё быстро, пока я не начал отрезать тебе конечности.
Он вздрагивает и его глаза расширяются, когда я прижимаю ножницы к его яйцам.
— Чёрт! Я тут сотрудничаю! Чего ты ещё от меня хочешь?
— Я знаю только, что ты говоришь недостаточно быстро.
— Ладно! Я-я-я знаю, что они что-то скрывают о смерти твоего дяди, — признаётся он. — Знаю, потому что каждый раз, когда я начинаю копать глубже, пытаясь понять, не упустил ли её отец чего-то в ходе первоначального расследования, что могло бы связать его смерть со смертью детектива Роби, они меня отталкивают.
— Они знают, кто это сделал?
Он пожимает плечами, напрягая запястья.
— У меня есть основания полагать, что так и есть, но никто не оступился при мне. Единственное, что я знаю, или, по крайней мере, думаю, что знаю, — это то, что Пол был кем-то из своих, из семьи.
Его слова врезаются мне в голову, отчего на моём лице чувствуется напряжение. Я слышу, как за моей спиной приближаются парни, слыша то же самое, что и я.
— Почему ты так думаешь?
— Я без проблем тебе расскажу, — говорит он. — Но могу ли я попросить тебя это убрать?
Он смотрит на ножницы, и я колеблюсь, но в конце концов опускаю их.
— Говори.
— Это мелочь, но я пытался надавить на офицера Дюбуа, чтобы он объяснил, почему они считают это дело закрытым. Он ответил туманно, но сказал, что даст мне ценный совет, поскольку я новичок. Совет заключался в том, что вмешиваться в семейную драму — это всегда плохо. Как я уже сказал, это было сказано не прямо, но этого было достаточно, чтобы заставить меня думать, что произошедшее с Полом произошло изнутри.
— А как же Роби? Какое место он занимает во всём этом?
Тони вздыхает.
— Точно не знаю, но, скорее всего, он был неувязкой, которую нужно было завязать», — говорит он. — Меня не раз сравнивали с Роби, когда я начинал копаться в чём-то, что, по мнению других, мне не следует делать. Так что, полагаю, именно таким его и видели: как человека, который тянул не за те нити, открывал не те двери, задавал не те вопросы. И… это его настигло, — добавляет Тони. — И помимо того, что Пол и Роби были убиты в одну ночь, я также считаю, что их убил один и тот же человек. Но убийца либо был достаточно умён, чтобы использовать два разных оружия, чтобы баллистическая экспертиза не связала их, либо приказал совершить убийство двум разным людям. Я также думаю, что их убили по одной и той же причине. Оба оказались не у того человека на пути.
У меня голова идёт кругом, я прокручиваю в голове сотни сценариев, впитываю всё. Диего подходит ближе и говорит так тихо, что его никто не слышит.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спрашивает он.
Я смотрю на Тони, а он не отрывает от меня взгляда, позволяя мне смотреть ему прямо в глаза. Мне не нравится этот ублюдок, но почему-то я ему верю.