Романов. Пепел и Сталь

Минут через десять командир вернулся. Иван к тому времени уже смог перебраться в сидячее положение.
— Вот, выпейте.
Парень залпом опрокинул содержимое небольшого пузырька и скривился.
— Фу! Что это за гадость?
— Ха-ха-ха! — раскатисто засмеялся Берсерк. — Кто ж пьёт, не спросив? Это зелье восстановления. Берёг его много лет, мало ли что. Думаю, время пришло.
— Это же фамильная ценность? — удивился Иван.
— Да, глава. Но вы тоже часть моей семьи. И только вам под силу эту семью сохранить.
— Спасибо, — Иван протянул руку для рукопожатия. — Никогда этого не забуду.

Берсерк с силой сжал его ладонь и рявкнул:
— А теперь — на спарринг, боец! Сынки, а ну-ка покажите главе, что значит численное преимущество!
— А?! — успел воскликнуть Иван, прежде чем командир грубо толкнул его в сторону Стальных, уже занёсших тренировочные мечи.

Так начались ежедневные изнурительные тренировки Ивана. Берсерк воспринял его слова со всей серьёзностью и поил зельями по нескольку раз в день, пытаясь хотя бы сравнять его силовую форму с показателями сыновей. Они отрабатывали выносливость, делали силовые упражнения и бесконечно сражались на мечах. Иван впитывал новые стойки, приёмы и перекаты, учился драться против нескольких противников и прогрессировал не по дням, а по часам, каждый раз доводя себя до полного изнеможения.

По вечерам он выходил на полигон, чтобы тренировать магию тьмы. В первый раз он позвал с собой Игната, желая похвастаться силой, но был неприятно удивлён.
— Начинаем, Игнат! — восторженно объявил он.
— Осторожнее, ваша светлость, умоляю вас.
— Конечно!

Парень сосредоточился, опустил руки и резко взметнул их вверх. Из теней поднялись извивающиеся жгуты, готовые к атаке. Но едва он это сделал, его тут же закачало из стороны в сторону. Прислушавшись к себе, он с ужасом осознал, что запас маны сократился больше чем наполовину. Сделав повелительный жест, он направил тени на мишени. Призрачные щупальца принялись крушить деревянные чучела, но с каждой разбитой фигурой маны становилось всё меньше. Руки задрожали, на лбу выступил холодный пот.

Ваня отпустил теней и попытался призвать ворона. Мана снова просела, но не так катастрофически. Он улыбнулся и попробовал посмотреть его глазами. Зрение поплыло, в глазах зажёгся адский огонь, а ноги подкосились. Ему пришлось присесть, опершись на колено.
— Ни черта не понимаю! Я же мог больше! — в сердцах выкрикнул он.
— Господин, возможно, там, в Зале, вам что-то помогало, — аккуратно предположил Игнат.
— Точно! Близость с тьмой... Это она давала мне такую силу, — лицо Ивана омрачилось. — Ну и ладно! Уверен, это временно. С тренировками я стану сильнее!
— Да, ваша светлость, но будьте осторожны. Ещё одно магическое истощение нам точно не нужно.
— Ты прав. А сколько стоят зелья маны?
— Больше, чем мы можем себе позволить. А запасов, увы, нет, — развёл руками слуга. — А теперь прошу, пойдёмте. Вы и так потратили слишком много сил.
— Да, ты прав... — растерянно согласился Иван.

Они направились к замку. Проходя мимо тронного зала, Иван почувствовал нечто знакомое — лёгкое, едва уловимое присутствие, словно эхо Тайного Зала. Отстранив Игната, поддерживавшего его под руку, он шагнул к трону.

Его пронзило то самое чувство — будто сама Тьма, сама Тень была где-то рядом. Иван отдался этому ощущению и опустился на трон. В тот же миг из тёмного дерева выпорхнули тонкие чёрные жгуты и начали медленно обвивать его тело.
— Господин! — закричал Игнат, бросаясь к нему.

Но жгуты были быстрее. Они плотно обвили парня и начали излучать слабое голубоватое сияние. Оно было едва заметным, но Иван тут же почувствовал, как силы возвращаются к нему.

Слуга в ужасе пытался вырвать господина из объятий тьмы, но в этот момент Иван открыл глаза.
— Всё в порядке, Игнат. Это мой трон. Он не причинит мне вреда, — прозвучал его голос, ставший на удивление глубоким и властным. Глаза его светились холодным голубым светом.
— Ваша светлость! — воскликнул слуга и в благоговейном ужасе рухнул на колени. — Вы... вы и вправду наш спаситель!
— О чём ты? — удивился Иван.
— Родовая легенда! Светозар сказал: когда род окажется на грани гибели, придёт тот, кто будет достаточно силён, чтобы вернуть его к жизни. Он, словно феникс, возродится, и его глаза, наполненные голубым сиянием, спасут замок Тьмы! Это были его последние слова перед тем, как он исчез...
— Исчез?
— Да. Светозар не умер в обычном понимании. Он передал титул сыну, попрощался с подданными, предрёк закат рода, вошёл в подвал и... исчез. Навсегда.
— Понятно. Игнат, пусть это пророчество останется между нами. И распорядись, чтобы в тронный зал никто, кроме меня и тебя, не входил.
— Слушаюсь, господин! — слуга низко поклонился, словно юный парень, и с такой лёгкостью удалился из зала, что любой умудрённый опытом боец позавидовал бы.

Иван же чувствовал: Тьма рядом. Этот трон был мостом, связующим звеном между мирами, он транслировал энергию из Тайного Зала в этот мир. Мана восстанавливалась с невероятной скоростью, организм крепчал с каждой минутой, проведённой на троне, и даже усталость отступала. Видно хозяйка Тайного Зала - Тень и погибла, но всё же там остался ещё некий проводник, что не даёт ему полностью исчезнуть, раствориться во тьме.

Иван использовал этот дар Светозара на все сто. Он направил все силы на развитие, поставив себе цель: к середине декабря стать как можно сильнее, а затем — отправляться к Изгоям. Он прекрасно понимал: такие люди не пойдут за первым встречным. Раз у него не было ни влияния, ни денег, он должен был убедить их своей личной силой.

Так и потекли дни юного господина: изнурительные тренировки, силовые упражнения, бои на мечах, обед, магическая практика и восстановление на троне. Через две недели Ваня уже без труда пробегал тридцать кругов и выполнял все десять подходов упражнений. Затем сражался уже с тремя бойцами сразу. Берсерк присоединился к спаррингам лично, когда заметил, что Иван начал выигрывать три поединка из десяти. Командир не щадил его, вбивая в мышечную память всё новые и новые приёмы.

Магия тоже стала отзывчивее. Магический резерв рос не по дням, а по часам. Теперь Иван мог трижды использовать «Призыв Теней» до полного истощения, а с теневым мечом, который, как выяснилось, идеально ложился на настоящий родовой меч, тень не просто укрепляла его, она делала его намного острее, крепче и тяжелее, но хозяин этого веса не чувствовал. Таким мечом Иван мог сражаться часами. Правда, к зрению ворона и ящерок он так и не привык — оно было слишком чуждым, и после каждой такой тренировки ему приходилось долго тереть глаза, которые нестерпимо горели, даже мыслеобразы которое могли передавать теневые наблюдатели были необычными и Ване пришлось привыкать к ним всё это время, чтобы начать их более менее разбирать.

Интенсивные тренировки пришлось резко свернуть на пятнадцатый день, аккурат 27 ноября. Сквозь замок, словно ледяной ветер, пронеслась страшная весть: Иван Алексеевич Романов, законный правитель рода, скончался. Слуги горевали, но старались не показывать вида — они давно смирились с неизбежным. Но Анна не находила себе места. Она до последнего надеялась на чудо, что отец выздоровеет и они заживут как прежде. Иван проводил долгие часы в её комнате, утешая и поддерживая сестру. Она цепенела и начинала плакать каждый раз, когда он пытался уйти.

Игнат в срочном порядке начал готовить похороны. Согласно традиции, проводить их следовало в Романове, где Иван лежал в больнице. Все слуги засуетились, готовясь к опасному путешествию, а сам Игнат отправился в город, чтобы подготовить фамильную усыпальницу. Когда-то весь город принадлежал Романовым, но был отдан Козлову за долги; лишь небольшой дом и склеп остались в собственности рода.