Романов. Пепел и Сталь

Глава 6. Предвести бури.

Будильник прозвенел вовремя, и, что было совсем непохоже на старого Ивана, он проснулся с первым же сигналом.

«Это что-то новенькое, — промелькнуло у него в голове. — Может, Пётр был куда более дисциплинированным, чем я?»

Ваня быстро накинул рубаху и штаны, надел ботинки и бесшумно, стараясь не скрипеть половицами, направился вниз. Ему не хотелось быть замеченным — как подсказывала ему игровая практика, подобные встречи должны оставаться в тайне.

Осторожно, на цыпочках, он преодолел лестницу и спустился на первый этаж. Главная дверь в замок скрипела так, что могла разбудить не только всех обитателей, но и пару стражников на соседней башне. Ваня аккуратно обошёл её стороной и юркнул в заброшенную комнату, где крыша и оконный проём давно превратились в пыль и воспоминания. Воображая себя ниндзя, он ловко переступал через груды камней и обломки балок. Наконец ему удалось покинуть стены главного здания и устремиться в сторону бани.

Он шагал осторожно, но был настолько уверен в своей неуловимости, что совершил роковую ошибку.
— Стой! Кто идёт? — раздался из темноты оклик. Иван замер. Из тени вышел стражник. — Ой, ваша светлость! Не спится?
— Игорь? — раздосадовано выдохнул Иван. — Как ты меня заметил?
— Да вы, простите за сравнение, как слон в посудной лавке.
— Эх, ну ладно. Слушай, Игорь, иди дальше, но меня ты не видел, понял?
— Понял. Но вы же не собираетесь покидать стены замка?
— Нет. У меня важный, конфиденциальный разговор. Всё, иди.
— Как прикажете, глава, — ухмыльнулся парень и растворился в темноте.

Иван, слегка помятый морально, побрёл дальше. Вокруг бани царила тишина, но от неё всё ещё тянуло жаром — видимо, кто-то парился здесь не так давно. Парень вошёл внутрь. В предбаннике никого не было, но из-под двери в парную пробивалась тонкая полоска света.

Иван приоткрыл дверь, и глаза его округлились. На полке сидела Мария, натирая мочалкой своё молодое тело, которое блестело в отсветах пламени от керосиновой лампы.
— Здравствуйте, ваша светлость, — слегка смущённо прикрылась она.
— Здравствуй, Мария, — Иван почувствовал, как кровь ударила в лицо. — А что тут происходит?
— Как что? Моюсь, разве не видно?
— Видно... — с трудом сглотнул он.
— И вам тоже не помешает, ваша светлость. Раздевайтесь, присаживайтесь.

Иван, подчиняясь её властному тону, быстро скинул с себя одежду и уселся на лавку.
— Позвольте, я помогу вам, — предложила Мария.
— Д-да, конечно, — прошептал он, уже весь пылая от смущения и внутреннего напряжения.

Девушка зачерпнула ковшом тёплую воду и медленно полила его спину. Иван вздрогнул — от неожиданности или от наслаждения, он и сам не понял. Затем её пальцы, держащие мочалку, задержались у его лопаток, а движения стали медленными, почти нежными.
— Знаете, ваша светлость, вы не помните... но мы с вами были очень близки, — её голос прозвучал как шёпот, полный тайны и нежности.
— Даже так? — Иван почувствовал, как по телу разливается тёплая волна.
— Да, — её пальцы легонько скользнули по его плечам. — Мы знакомы с детства. Вы никогда не смотрели на меня свысока, всегда находили для меня время, хоть вас и ругали за дружбу с дочерью служанки.

Она сделала паузу, и тишину нарушил лишь плеск воды. Иван закрыл глаза, полностью отдавшись моменту и звуку её голоса.
— Сначала это была дружба, но для меня она быстро стала чем-то большим. Я хранила свои чувства в сердце, зная о пропасти между нами... — её ладонь ненадолго прикоснулась к его груди, над самым сердцем, — но в день вашей помолвки я не выдержала и всё рассказала.

Иван медленно повернулся к ней. Вода стекала по его торсу, но он не обращал на это внимания. Он смотрел в её глаза, такие же полные откровения, как и её слова.
— И знаете, что вы сказали тогда? — её губы тронула грустная улыбка. — Вы признались, что тоже любите меня. Это было самое счастливое и самое горькое мгновение в моей жизни.

Она посмотрела на него с такой тоской и обожанием, что у него перехватило дыхание.
— Я знаю, у нас не может быть будущего. Но мне будет достаточно, если иногда... вы будете позволять мне быть рядом. Хотя бы вот так.

Её шёпот был таким искренним, а взгляд — таким открытым, что все условности рухнули. Иван не смог сдержаться. Он притянул её к себе, и их губы встретились в страстном, долгом поцелуе, в котором смешались вся накопленная тоска, запретное влечение и горечь от осознания невозможности их любви. Её руки обвили его шею, и на несколько мгновений мир сузился до тёплой воды, пара и этого объятия, стиравшего границы между господином и служанкой.

Они лежали в уже остывшей бане. Иван положил голову девушке на колени, а она нежно перебирала его волосы.
— Спасибо, что снова открылась мне, Мария, — прошептал он.
— Я рада, что вы не отвергли меня. Но называйте меня, как раньше, — Марусей.
— Хорошо, — Иван нежно поцеловал её ладонь. — Мне было хорошо с тобой. Но нам пора уходить, замок скоро проснётся.
— Да, ваша светлость... — дрожащим голосом ответила она.

Иван поднялся, в последний раз прикоснулся губами к её губам, заглянул в эти глубокие, манящие глаза и вышел из парной. Он быстро оделся и направился к замку. Ночная тьма уже отступала, а в его голове звенела тишина, нарушаемая лишь воспоминанием о её голосе. Пётр, возможно, и не понимал, какое сокровище ему досталось, но Иван всеми фибрами души чувствовал искренность Маруси, её безусловную любовь. Она стала его первой девушкой и, как ему казалось в этот миг, первой настоящей любовью.

Парень добрался до своей комнаты, перевёл будильник на без пятнадцати шесть — на часах было без десяти пять — и рухнул на кровать в тщетной попытке доспать хоть немного.

Будильник прозвенел снова, и на этот раз Иван выключил его, едва тот начал зазвенел. Он надел тренировочную одежду, заранее приготовленную Игнатом, и уже не таясь отправился к воротам.
— О, ваша светлость, как раз вовремя! — пробасил Берсерк.
— Какая светлость, я же говорил — «глава»!
— Помню, помню! Ну, раз так, тогда быстро тридцать кругов вокруг замка! Для разминки!
— Разминки? — Иван скептически поднял бровь.
— Ахаха, глава, а вы как хотели? Сами в ученики просились!
— Всё понял, тридцать кругов! — Он встал в строй рядом с Алексеем и Игорем. Последний поймал его взгляд и подмигнул. Иван сделал вид, что не заметил.
— Пошли, пошли! — скомандовал Берсерк, когда массивные ворота начали со скрипом открываться.

Иван старался не отставать, но дыхание быстро сбивалось, ноги наливались свинцом. Ни теневой доспех, ни обряд сродства не двали ему никакого преимущества — они лишь слегка усилили его тело, но не более. Когда тридцать кругов остались позади, Стальные забежали на двор, едва запыхавшись, а Иван рухнул на землю.
— Глава, всё? Устали? — ехидно поинтересовался командир.
— Не-е-ет, я... ещё... могу... — пытаясь отдышаться, выдохнул он.
— Вы слышали, парни? Глава готов! Так что сто отжиманий, сто приседаний и сто кувырков! По десять подходов, отдых — минута! Пошли!

Иван на одной силе воли поднялся и поплёлся вслед за Стальными. Его бросало то в жар, то в холод, сердце колотилось, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. Он сделал шесть подходов, после чего мышцы отказали начисто. Парни же уже встали в спарринг, отрабатывая удары.
— Всё, глава, хватит. Вижу, выложился по полной. Молодец! Пару месяцев — и форму подтянем.
— Нет! - резко выкрикнул он. - У меня. Нет. Пары. Месяцев, — всё так же задыхаясь, ответил он.
— А сколько есть?
— Времени до девятого января — вряд ли больше.

Берсерк задумался, почесав свою окладистую бороду.
— Подождите пару минут, — бросил он и куда-то зашагал.