Страница 88 из 121
32.Роза
Настоящее
Я не отрывала взгляд от зеркала, любуясь дымчатым макияжем глаз и идеально завитыми локонами. К облегчению моего парикмахера, Марии, я воздерживалась от того, чтобы трогать волосы и портить её труд, хотя пальцы нервно подрагивали от желания сделать именно это. Чтобы занять руки, я потянулась к тарелке с нарезанными фруктами на туалетном столике. Освежающая сладость разлилась по рту, когда я откусила арбуз, изучая свое отражение. Хотя прическа и макияж делали меня похожей на роковую соблазнительницу, главным акцентом стали серьги в форме сердца из синих бриллиантов, сверкавшие в моих ушах.
Мария улыбнулась, заметив, как я засматриваюсь на подарок Кайдена.
— У доктора Максвелла отличный вкус. Серьги просто восхитительные.
— Да, — согласилась я, выбрасывая арбузную корку.
Сегодня вечером было важное событие – Капитанский ужин.
После всей этой истории с Наташей мне не хотелось общаться с другими пассажирами. Кайден, казалось, был только рад этому, и последние несколько дней мы держались особняком, если не считать экскурсии по его роскошной яхте. Сегодня было первое и единственное общественное мероприятие, на котором Кайден настоял. Учитывая его обычную неприязнь к людям, я поняла, что это событие, должно быть, крайне важно для его карьеры. Весь этот круиз, казалось, вращался вокруг одной темы – деньги и власть. Элита бронировала его под видом семейного отдыха, чтобы заключать сделки у бассейна вместо переговорных комнат. Удобный формат «два в одном»: умаслить своих заброшенных жен и детей отпуском, пока сами они втираются в доверие к чиновникам со всего мира. Богатые наследники и наследницы отправились в круиз в поисках развлечений, прекрасно зная, что будут в компании лишь высшего одного процента. Некоторые искали богатых мужей, другие – новые возможности для бизнеса, и большинство стремилось завести связи, которые пригодятся в будущем. Все гости были приглашены сегодня вечером в большой бальный зал, чтобы продемонстрировать свои деньги, эго и власть. Я поняла, что должна вести себя идеально, как только Кайден попросил Марию закрыть салон ради полного комплекса услуг – ухода за лицом, прически, макияжа, маникюра, и даже принес украшения.
Мой взгляд переместился с сережек к Кайдену в зеркале. Он прислонился к стойке администратора, окруженный целой свитой сотрудников. Кожа покрылась мурашками, когда наши глаза встретились в отражении. После моей стычки с Наташей Кайден не отходил от меня ни на шаг. Работа накапливалась, и его сотрудники разыскали его в спа. Они отчитались о многочисленных делах, касавшихся сегодняшнего мероприятия, и умоляли его ответить на важные звонки, которые он игнорировал. Однако он практически не слушал их – его внимание было нацелено только на меня. Он давал им скупые, рассеянные ответы, в то время как тяжесть его взгляда ласкала меня, словно физическое прикосновение, через всю комнату.
Мы с Кайденом смотрели друг на друга в зеркале, пока Амели не отвлекла меня, приблизив свое лицо к моему.
— Ты такая красивая, Роза. — Она схватила меня за плечи и сжала, прижавшись щекой к моей для воздушного поцелуя.
— Амели, — рявкнул Кайден, метнув в медсестру убийственный взгляд. — Ты пришла сюда, чтобы доложить мне о сообщениях или мешать Розе?
Ему не нравилось, когда я была близка с кем-либо еще, даже если это было несексуально. Особенно он не выносил, когда кто-то отвлекал мое внимание от него.
Амели выпрямилась.
— Простите, доктор Максвелл. Сегодня для Вас было сорок восемь звонков. Я записала подробные сообщения по каждому.
Я проводила Амели взглядом, когда она направлялась к Кайдену с планшетом в руках. Она не знала, что я помню куда больше, чем показываю. Амели была моей подругой всё время учебы в колледже – и, если память меня не подводила, моей соседкой по комнате. По какой-то причине она участвовала во всей этой сложной постановке, хотя ей не было никакой выгоды от лжи. Возможно, ей просто нравилось, что я больше не вздрагиваю, когда она наводит мне красоту, или что могу принимать ее теплые объятия, когда Кайдена не было рядом, чтобы этому помешать. Я даже начала задумываться, как долго она собиралась поддерживать его ложь. Я безжалостно дразнила ее случайными обрывками нашего прошлого – протягивала ей на завтрак батончик-мюсли или неожиданно заказывала для нее миндальный чай-латте. Каждый раз, когда прошлое прорывалось в наше настоящее, она напрягалась, а на ее лице застывала вымученная улыбка.
Я никогда не раскрывала, сколько именно помню. Мне было важно, чтобы и Кайден, и Амели сами во всем мне признались. Хотя причины Кайдена для лжи казались более сложными, и эти серьги были тому доказательством. Я снова взглянула в зеркало, чтобы еще раз полюбоваться гипнотическим синим сиянием камней.
Губы Кайдена тронула самодовольная улыбка, когда он заметил, как я восхищаюсь его подарком, и это подтвердило мои подозрения – он уже дарил мне эти серьги раньше, но я их не приняла. Что-то в них показалось знакомым, когда Мария положила коробку на туалетный столик с небрежным: «Доктор Максвелл выбрал украшения для Вас на Капитанский ужин».
Увидев сердца из синих бриллиантов, я поняла, что его очки, которые он иногда носил, были украшены такими же камнями. Это пробудило смутное воспоминание о ссоре с Кайденом, где я отвергла и эти украшения, и его самого. Я припомнила, как приводила жалкие оправдания своему бессердечному поступку, и была уверена, что все они были выдуманы.
Несмотря на безжалостный отказ, я так и не дала Кайдену честного объяснения – да и сама его не помнила. Я не могла винить его за желание начать всё с чистого листа, когда представилась такая возможность. Честно говоря, я хотела того же. Я наполовину влюбилась в него в тот день, когда он нашел меня на яхте. Но теперь в каждом уголке моего сердца было выгравировано его имя. Я просто не могла понять, почему отвергла его в прошлой жизни, когда притяжение между нами было таким магнетическим.
Мое сознание разрывалось между старыми воспоминаниями и новыми чувствами. Не в силах разобраться в противоречивых эмоциях, я решила разделить себя на две параллельные личности. Моя прежняя версия – назовем ее Роза А – обладала совершенно иными ценностями и логикой, нежели я, Роза Б. Я тщетно пыталась понять решения своей предшественницы.
Судя по обрывкам воспоминаний, которые всплывали в самые неожиданные моменты, общение с профессором Максвеллом было самым ярким событием черно-белых дней Розы А. Он прогонял других студентов, отказываясь проводить консультации в приемные часы. Но с ней задерживался после пар, обсуждая теории, выходящие за рамки учебной программы, заставляя ее чувствовать себя увиденной так, как никто другой. Он заметил, что она медленно конспектирует, и ради нее разрешил использовать ноутбуки на лекциях. В то время как других, казалось, раздражала ее неспособность говорить, он проявлял терпение и никогда не торопил ее с ответами. Он чутко улавливал ее потребности и прилагал все усилия, чтобы приспособиться к ее особенностям. Каждый фрагмент воспоминаний оставлял меня потрясенной глубиной ее привязанности к нему. Отвергать его ухаживания не имело никакого смысла. Она была на пороге выпуска; не должно было иметь такого большого значения, что Кайден был ее преподавателем.
Мне оставалось лишь строить догадки о ее выборе, опираясь на хрупкую теорию. Если я была до умопомрачения увлечена Кайденом, то его внимание, возможно, дестабилизировало Розу А. Чем больше он фокусировался на ней, тем больше она воспринимала его как угрозу. У меня защемило сердце при этой мысли. В размытых кадрах воспоминаний я видела, как она отступала в сторону и жила жизнью других. Каждое мгновение ее прошлого было связано с неловкими разговорами, отказом смотреть в глаза, уклонением от внимания и общей неприязнью к близости. Кайден был слишком ярким прожектором. Любой, кто оказывался рядом с ним, оказывался в центре внимания, хотел он того или нет. От мысли о Розе А под таким прицелом у меня сводило желудок. Возможно, именно самосохранение и саморазрушение вместе заставили ее отвергнуть Кайдена. Это был единственный известный ей способ выжить.