Страница 8 из 121
Но счастье было недолгим. Я почувствовала внезапное движение в воздухе и застыла, перестав жевать. Безошибочный скрип справа привлек моё внимание. Я была не одна.
Первой мыслью было, что охранники нашли меня. Я избегала доков из страха перед ними, но голод заставил меня выйти.
Большая ошибка.
Медленно, с тяжелым сердцем, я перевела взгляд направо. Кареглазый подросток пятнадцати-шестнадцати лет стоял рядом с девочкой, которая могла бы сойти за его близнеца, будь она чуть старше. Они выглядели грязными и замерзшими, прямо как я, и, вероятно, жили в одной из машин на свалке. Я могла бы рассказать их историю, словно сама ее написала. Их родители – или один из них – оставили их, пообещав вернуться с едой. Но вместо этого они где-то бродили с остекленевшими глазами и шприцем в руке. Тот же голод, что привел меня к причалу, позвал и этих детей.
Маленькая девочка смотрела на меня так, будто сейчас заплачет, а её старший брат выглядел озлобленным. Я знала почему. Он хотел накормить сестру – хотя, судя по виду, и сам давно не ел. Этот коричневый пакет достался бы им, приди они на несколько минут раньше.
Девочка опустила голову, понимая, что уже слишком поздно.
Я закрыла глаза, потому что не могла так поступить. Как бы ни сводило живот от голодных спазмов, я не могла отнять у них этот проблеск надежды. Я изобразила улыбку и протянула ей коричневый пакет.
— Вот. Можешь забрать.
Жирные каштановые волосы девочки взметнулись, когда она вопросительно посмотрела на брата. Он был настроен скептически и крепко держал её за плечи. Из того, что я узнала на улицах, этот жестокий мир не был добр. Никто из них не доверял мне. Они не доверяли никому.
Я положила пакет на скамейку и отошла назад. Мальчик стоял неподвижно, изучая мое лицо, пока я не увеличила дистанцию между нами. Наконец он кивнул сестре, и та подбежала к скамейке и распахнула пакет.
— Картошка фри! — закричала она так, будто нашла клад. Это вызвало еще одну натянутую улыбку на моем лице, хотя сердце разрывалось от мысли, что мне снова придется голодать.
Её брат тоже выдавил улыбку и и неуверенно подошел к скамейке.
— Энцо, это же картошка фри, — воскликнула девочка, запихнув одну в рот брату. Он рассмеялся и с жадностью прожевал. Затем она достала из пакета недоеденный сэндвич, разделила его на две скудные половинки и протянула одну брату.
Я бесцельно стояла рядом, истекая слюной на объедки в руках детей, и насыщаясь одним лишь запахом. Когда мой желудок громко заурчал, они оба посмотрели на меня.
— Хочешь немного? — Девочка протянула мне свою половину сэндвича, и у меня навернулись слезы от того, что в этой мрачной реальности все же есть искра света. Но она быстро погасла, когда брат мягко опустил её руку.
— Я поделюсь с тобой, — к моему удивлению, предложил он. Затем поднял свою крошечную порцию, чтобы его сестра могла съесть всю свою долю.
Их лица оставались спокойными, пока они ждали, готовые отдать последнюю еду, хотя сами не знали, когда поедят в следующий раз.
Я не могла поступить с ними так. У них был такой вид, будто они не ели несколько дней. Половины бутерброда и жалкой горстки картошки могло хватить, чтобы продержаться еще пару ночей, но только если не делиться со мной. Я не могла отнять то немногое, что у них было.
Поэтому изобразила улыбку и покачала головой:
— Знаете что? Я не так уж голодна.
Никто из них мне не поверил, но мальчик коротко кивнул, словно в благодарность за то, что я оставила этот прием пищи за ними. Возможно, это была их первая удача за долгое время.
Не говоря больше ни слова, я развернулась и ушла. Я не могла продолжать мучить себя, наблюдая, как они едят. Этот мир был слишком жесток. Я не знала, в чем моё предназначение, и даже кто я такая, но была уверена, что оно точно не в поисках пропитания.
Отказываясь сдаваться, я осмотрела пирс и увидела другой понтон, уходящий глубже в воду. Крупные лодки стояли дальше, и пробраться на них было невозможно. На судно размером с круизный лайнер не запрыгнешь, но что-то неудержимо влекло меня вперед. Пирс казался знакомым, и я израсходовала последние силы, дойдя до белоснежного судна, возвышающегося над остальными. Это была не просто лодка, а настоящая суперъяхта с несколькими уровнями и бесконечными палубами. Сквозь огромные стеклянные иллюминаторы виднелась роскошная обстановка. Борт украшала изящная надпись.
— Олимп, — прочитала я вслух, с восхищением разглядывая шикарную яхту.
Желудок заурчал, когда я увидела группу мужчин, разгружавших с лодки подносы с морепродуктами и ящики с фруктами и переносивших их на яхту. Даже трап для подъема на борт был великолепен – широкий, деревянный, с изящным наклоном и красной ковровой дорожкой.
Ни один из охранников не следил за входом, все были заняты разгрузкой. К этому моменту я уже знала, что просить помощи у мужчин – плохая идея. Те несколько раз, когда я пыталась, заставляли задуматься, не от всех ли мужчин на свете я бегу.
Нет.
Просьбы о помощи ни к чему не привели бы. Мне нужно было поесть, восстановить силы и придумать план, как выбраться из этого кошмара. Погрузка и разгрузка полностью захватили внимание всех вокруг. У меня был небольшой шанс проскользнуть внутрь. Я могла бы вбежать, схватить что-нибудь и улизнуть. Рискованно, но награда была чертовски заманчивой.
Опустив голову, я перебежала по трапу, пока не передумала. Волны бились о борт, слегка покачивая его, когда я оказалась внутри. Я почти не разглядывала роскошную обстановку, следуя за ароматами, как ищейка.
У меня потекли слюнки, когда я вошла через раздвижные двери в пустой обеденный зал. Два стола были составлены у стены в форме буквы «Г», образуя уголок для шеф-повара, чтобы обслуживать гостей в линии шведского стола. На подносах, аккуратно выстроенных рядом со столами, красовалась еда.
Фрукты.
Мясо.
Рыба.
Выпечка.
Хлеб.
Кто-то переносил подносы на Г-образные столы, чтобы накрыть шведский стол. Возможно, его отвлекли, или он ушел на кухню за сервировочными ложками. Как бы то ни было, работник скоро вернется, чтобы закончить подготовку. Время было на исходе.
Я подбежала к подносам и схватила кекс. Вонзила в него зубы и застонала.
Боже, как же это вкусно.
— Эй, ты! Стоять! — крикнул сзади мужской голос.
Моё запястье сжала крепкая рука, прежде чем я успела откусить еще раз. Я вскрикнула, зная, что меня вышвырнут. По крайней мере, я стащила кекс. Его хватит на день, а если есть понемногу, то и дольше.
С угрюмым видом бородатый коренастый мужчина сжал моё запястье своей гораздо более крупной рукой.
— Мерзкая воровка! Брось! — рявкнул он.
— Нет! — взмолилась я, когда ему удалось выбить из моих пальцев кекс. Он с мягким стуком упал на стол. — Нет, прошу Вас, пожалуйста, оставьте его мне! — Отчаяние вспыхнуло во мне, когда последняя искра надежды ускользнула сквозь пальцы. По щекам потекли горячие слезы, и я метнулась за кексом.
Мужчина грубо дернул меня назад.
— Убирайся отсюда нахрен!
Он толкнул меня, и я упала лицом вперед, ударившись лбом о твердый пол. При падении я подвернула лодыжку, и боль пронзила её, словно молния. Уткнувшись взглядом в пол, я уже не видела его, но мысленно готовилась к следующему удару. Вместо этого раздался резкий глухой звук. Я резко повернула голову, чтобы понять, что происходит. Коренастого мужчину отбросили к стене.
— Д-доктор Максвелл? — забормотал он, хватаясь за свой пухлый живот, в который, предположительно, пришелся удар. Я проследила за его взглядом.