Страница 48 из 121
Почему у меня возникало ощущение, что он рассказывал мне свою жизненную историю, лишь бы иметь оправдание бесцеремонно смотреть на меня? Лишь изредка взгляд доктора смещался, чтобы проверить свою работу. В остальное время его глаза оставались прикованными ко мне, почти навязчиво – он даже не моргал.
Моё сердцебиение участилось, когда я в очередной раз поймала его за разглядыванием.
— Почему ты продолжаешь смотреть на меня так?
Невозмутимый взгляд скользнул по его лицу, и он не стал отрицать обвинение.
— Потому что могу.
Я прерывисто вздохнула, пока он проверял мою лодыжку. Прикосновение было нежным, вопреки резкости в его голосе.
Быть единственным объектом внимания этого недостижимого мужчины оказалось неописуемо затягивающим, и даже такой гений, как он, не смог бы создать в своей лаборатории лекарство от этой потребности.
Сильные руки ощупали мою ушибленную лодыжку, и я прикусила нижнюю губу, когда его пальцы коснулись кожи вокруг. Я не доверяла чужим, и уверена – эта черта была у меня и до аварии. Не могла же я так кардинально измениться. И всё же моё тело с готовностью откликалось на его прикосновения.
Распухшая лодыжка служила необходимым отвлечением. Вчера вечером он снял боль с помощью лекарств и холодного компресса. Тёплая ванна тоже помогла, как и лекарства, которые дала Амели, – но онемение уже прошло, уступив место пульсирующей боли.
Доктор быстро это заметил.
— Я дам тебе что-нибудь от боли. — Он открыл один из ящиков, чтобы достать неиспользованный шприц. — Это должно помочь тебе продержаться до утра.
— Нет, — прошептала я. — Я не хочу укол.
Он нахмурился.
— Это маленькая доза, и она совершенно безопасна.
Доктор Максвелл рассказывал мне о своём опыте борьбы с зависимостью. Я также видела, что подобные вещества делают с людьми при повторном употреблении, и не могла мириться с этим.
— Дело не в этом. Я видела, как люди вкалывали себе такой же препарат. — Я кивнула на флакон с этикеткой «сульфат морфина». — После него они не могли ясно мыслить.
Он задумчиво посмотрел на меня.
— Я говорил тебе, почему основал свою лабораторию; я никогда не стану давать тебе морфин достаточно долго, чтобы вызвать зависимость. Большинство людей подсаживаются, потому что за ними никто не следит, но я всегда буду присматривать за тобой.
Всякий раз, когда он говорил что-то вроде «Никогда не разговаривай с другими мужчинами, когда меня нет рядом» или «Я всегда буду присматривать за тобой», в этом слышался намек на постоянные отношения, будто он всегда будет рядом. Понимал ли он, что даёт мне ложную надежду?
Я была не в настроении расшифровывать его невыразительный взгляд или разгадывать его намерения. Меня волновало только одно. Я видела слишком много пустых флаконов, чтобы их сосчитать. Это на всю жизнь отбило у меня охоту к наркотикам.
— Пожалуйста, — пробормотала я. — Я не хочу морфий.
— Боль не даст тебе уснуть всю ночь.
Я покачала головой.
— Я справлюсь.
Я думала, он всё равно введёт иглу, но он отложил шприц и вместо этого схватил мою лодыжку.
Какого черта?