Дракон зажигает свечи.

— Прости меня, — произнёс глухо Валера. Светка мрачно уставилась на него. Муж просил у неё прощения?

— Это я во всём виноват. Я и не думал, что ты так сильно любишь меня.

Светка молчала. Не рассказывать же идиоту, что таким способом женщина защищала свою семью и прежде всего себя, своё драгоценное спокойствие. Она защищала мир, созданный её руками, её усилиями, её кровью и потом. Светка всего лишь не желала впускать в свою семью самозванку.

— Прости меня, Светочка. Прости за то, что охладел к тебе, дорогая! Прости за то, что влюбился в другую, как мальчишка.

— Чем она тебя завлекла? — Светка скользнула заинтересованным взглядом по мужчине.

— Она показалась мне такой похожей на тебя в дни нашей юности. С ней я словно вернулся в прошлое.

— Я вроде на неё совсем не похожа. Мы такие разные. Я вообще брюнетка, — слова давались Светке с трудом. Она не выдержала прямого горящего взора мужа и опустила глаза.

— Ты была такая же юная, невинная и трогательная.

— Что теперь будет? Я же убила её, — закрыла лицо руками.

— Изабелла в тяжёлом состоянии, но жива.

— Не получилось… — Светка скривилась, как от зубной боли.

— Что не получилось? — не понял всегда такой сообразительный, такой до тошноты умненький Валера.

— Жаль, — сорвалось с пухлых губ.

— Что-о?

— Жаль, что Изабелла так пострадала, — опомнилась Светка и вовремя дала задний ход. Червячок недовольства шевельнулся в животике. Светка впервые за весь разговор смело подняла глаза на Валеру. Тот из-под очков наблюдал за женой. Светлана понимала, что всё потеряла в этой жизни. Всё перечеркнула своим глупым поступком. А чертёнок, что пытался проползти в душу, шептал: «… и даже не убила». Хорошо, что не убила. Хорошо, что девка крепкой оказалась. А сейчас надо разжалобить муженька и попросить у него помощи. Ну и прощения тоже.

— Моя Беллочка сильная. У неё сотрясение мозга по твоей милости. Я ей создал все условия для того, чтобы моя девочка быстрее поправилась.

— Прости меня. Я действовала в состоянии аффекта, — тут Светка закрыла лицо руками и попыталась заплакать. Валера, как и большинство мужчин, не выносил женских слёз. Но не плакалось. Все слёзы Светка растратила накануне. Сейчас истерика бы пригодилась, но вызвать её искусственно невозможно.

— И ты меня прости. Я не подумал о твоих чувствах. Решил за нас обоих.

— Что ты решил, Валерочка? — Светка уже всего боялась.

— Решил, что мы мирно расстанемся.

— Теперь мы уже точно расстанемся. Меня же посадят, — вздохнула Света.

— Я найму хорошего юриста, и он всё сделает.

— Что сделает?

— Сделает так, что тебя отпустят домой.

— И не посадят?

— Посадили бы, но Беллочка очень просила меня. Не хочет моя Беллочка создавать новую семью на твоём несчастье.

— Вот так. Добрая твоя Беллочка, а я её на по голове…

— Ну ты же не хотела.

— Ещё как хотела. Как представила рядом с тобой эту Беллочку, — Светка хотела сказать «эту девку», но сдержалась. — Твою Беллочку в твоих объятиях не могла стерпеть.

— Я до сих пор дорог тебе. Ты считаешь нас семьёй.

— Наверное, всё так.

— Клянусь, я вытащу тебя отсюда, — Валера подошёл к Светлане и погладил, как маленькую по голове. У Светки запершило в горле. Вот-вот, и хлынут слёзы.

— Подпиши заявление на развод, — Валера сунул ей в руки листки бумаги. Светка дёрнулась, как от удара. Она ожидала такого поворота, но всё равно было больно. Дыхание перехватило. Воздух в кабинете, как будто сгустился.

— И как мне это поможет? — прошептала Светка.

— Я готов забрать заявление.

— Это сделка? — тихо сказала Светка обречённым голосом.

— Думай, как хочешь. Тебе — свобода, мне — новая спутница жизни.

— Договорились. А девочки?

— Девочки? Они же взрослые. Разберутся, поймут.

— Где я буду жить?

— Не в моём же доме!

— Но это и мой дом тоже.

— Уже нет. Ты хочешь пожить в тюрьме?

— Не говори глупостей. Я согласна на развод.

— Вот и договорились. На этот раз мирно и без истерик.

— Это твоя Беллочка меня спровоцировала.

— Чем она могла тебя спровоцировать?

— Пришла твоя Беллочка ко мне и заявила, что ты бросишь меня ради неё.

— Ох уж эти женщины! — скривился неверный муженёк. — Везде-то лезут без спросу.

В дверь постучали:

— Время вышло!

Светка решительно схватила шариковую ручку и подписала заявление о разводе.

— Подавись, — прошипела, но так чтобы муженёк не услышал. Он и не услышал, или сделал вид, что не услышал. Перед тем, как её вывели, Светка успела перекинуться с муженьком ещё парой слов. Лучше бы она этого не делала. Настроение и так было упадническим, а теперь и вовсе стало отстойным. Чтобы хоть как-то развлечься, женщина включила воображение. Она представила себя в роли узницы средневековья. Вот ведут её в тяжеленных кандалах по подземелью старинного замка. Коридор узкий, тускло освещён редкими чадящими факелами. Светка идёт, и с каждым шагом кандалы всё глубже впиваются в её плоть. С каждым шагом идти всё больнее. Вокруг гробовая тишина. Только факелы иногда чуть-чуть потрескивают, ну и звенят Светкины кандалы. Слышны ещё размеренные шаги конвойного. Его огромные сапоги стучат по каменному полу каблуками. Пахнет смрадом и плесенью, вековой плесенью. Со стен капает влага. Она тоже издаёт неприятный звук. Довольно много звуков получилось у узницы старинного замка. Не слышно только шагов самой узницы. Ах да, она же ступала по холодному каменному полу босыми ногами. О, бедные её ноженьки! Они уже были сбиты в кровь и ужасно болели. Дальше фантазия не распространилась. Её привели снова в камеру.

Светлана опустилась на казённую койку и глубоко задумалась. Не сделала ли она большую глупость, опрометчиво подписав документ? Можно, ли безоговорочно доверять Валерке? Не кинет её этот фраер? Оказавшись в казённом доме и на гособеспечении, Светлана стала по другому мыслить. Цензура в её голове немного отступила, сдала назад. Светка вдруг испугалась, что совсем всё плохо. Не останется ли она одна в этой камере с кучей пустых Валеркиных обещаний? Нет, не может быть! Супруг обычно держит слово. С партнёрами по бизнесу мужик непоколебимо действовал согласно сказанному. И всё, абсолютно всё, по букве закона. И всё по справедливости. К тому же он не любил скандалов. Не терпел и огласки. Ему было гораздо приятней решать проблемы с помощью власти денежных купюр. Он не ругался, не спорил, он покупал. Покупал всё, что ему требовалось. Теперь он купил власть над Светкой. Светка понимала, что шикарная безбедная жизнь закончилась. И никогда больше не вернётся. Чем, скажите на милость, она теперь будет заниматься? Чем зарабатывать на собственное существование? В голову не приходило ничего хорошего. Девчонок Валерка не бросит. Это точно. Они же его кровинушки, две его обожаемые принцессы. А вот она, Светлана, останется без поддержки мужа, теперь уже бывшего мужа.

Теперь Светка официально — одинокая престарелая разведёнка. У-у-у! Как тоскливо звучит. Особенно, если учесть, что Светка давно и прочно обосновалась дома, как домохозяйка. Не путать с домработницей! Она не варила борщи, не драила унитазы, она управляла горничной и кухаркой, ну и няней, конечно. Сама своими рученьками Светка давно ничего не делала. Да и не умела. На рынке труда ей впору биться за место поломойки. Ужас! Было над чем задуматься. Было о чём погоревать.

Валерка завёл любовницу. А теперь Светлана ещё и в тюрьме сидит. Ну не прям в самой тюряге, а в следственном изоляторе, но это дела не меняет. Светка всё же задала вопрос муженьку, который мучил её эти дни:

— Как девочки?

— Нормально девочки. Учатся, работают, делами занимаются. Всё у них путём, — невозмутимо ответил Валерка.