Дракон зажигает свечи.

Глава 4. Чужая жизнь - потёмки.

От Валеркиных несмелых поцелуев у Светланы закружилась голова. У девушки вдруг возникло ощущение, словно она двигалась по тонкому льду. И это было восхитительное чувство. Это был незабываемый опыт юности. Светочка ощущала себя именинницей, которой подарили весь мир. Будто ей сейчас к ногам Валерка бросил весь шар земной. Почему с Юрой такого не было? Может, потому что в тот вечер заняты они были. Они страстно лобызались. И если бы Светка тогда не остановила сию вакханалию, их отношения резко бы перешли в другую более близкую стадию. Хотя, казалось, куда бы ближе? Но Светочка была не такая. Одно-единственное свидание мало, что для неё значило. Это золотое правило действовало долгие годы и приносило Светланке только пользу.

Светочка задрала вверх голову и увидела где-то там далеко сияющие звёзды. Звёзды в эту ночь светили необычайно ярко и предвещали безоговорочное счастье. Светка вдруг поверила, что всё в её жизни будет хорошо. Она заслужила безбедного существования. Светочка хлопнула подъездной дверью и очутилась внутри. Едва дверь закрылась, как погас свет. Светка вскрикнула от неожиданности. Она очутилась в кромешной тьме. Откуда-то взялся пронизывающий холод. Сразу зябко стало плечам и ногам. Девица быстро развернулась и попыталась открыть тяжёлую входную дверь. Не могла нащупать ручку от дверей. Она торопливо шарила перед собой руками. Бетон. Один холодный бетон. На плече лягалась маленькая сумочка и очень мешала действиям. Ремешок сполз с плечика. Сумка с глухим стуком упала на пол. Светка в панике присела на корточки и зашарила руками по бетонному полу. Взяла в руки пропавшую сумочку. Вцепилась в кожзам сумочки, словно от этого зависела вся жизнь. Может, и зависела. Светка вскочила с корточек, судорожно прижимая к животу сумочку. Где же выход? И тут её подхватило воздушным морозным потоком и подкинуло вверх. Угасающее сознание Светки пребывало в ужасе.

Светка очнулась в камере. В настоящей тюремной камере, где всегда холодно и промозгло, где уныло, где всё пропахло отчаянием.

— За что? — прошептала Светка. Она просто хотела удачно выйти замуж. Женщина сидела на тюремной койке в полном оцепенении и даже не заметила, когда по щекам потекли слёзы. Окно под потолком давало мало света. Где-то там же под потолком горела тусклая лампочка. Четыре койки предполагали четырёх заключённых, но Светка в камере находилась одна. Ступор не позволял пробиться волне времени. В голове было пусто, как у новорожденного. Произошёл сбой в системе, и новая память не заняла своего места. Надо было расслабиться, и впустить кадры из жизни. А Светка не могла. Светка не могла ощутить себя живой. Она чувствовала себя пустышкой, куклой.

— Доигралась, — сорвалось хрипло с непослушных губ. Одинокие слезинки превратились в неиссякаемый поток слёз. Всхлипы перешли в рыдания. Светка рыдала в голос и не могла остановиться. В голове билась только одна-единственная мысль: «Почему я такая несчастливая?» Билась, словно волна о скалы. Разбились вдребезги все её мечты. И никакой надежды на стабилизацию.

Сколько продолжались эти рыдания, Светка не знала. Ей захотелось выплакать всё то горе, что случилось у неё за все долгие годы жизни. Ну, раз уж представился такой случай, полезно было им воспользоваться. Ну, надо было Светке выпустить наружу все эти скопившиеся за долгие годы тяжёлой семейной жизни плоды страданий. Вместе со слезами утекали все горести и печали. Вся боль её жизни покидала истерзанную душу. Светка силилась и не могла вспомнить, что же мучило её эти долгие годы.

Потом пришла в голову сценка, где сестрёнка у неё отобрала куклу. Замершие было слёзы, хлынули с новой силой. Чувство обиды доверху заполнило сердце. Обида ещё не вся выветрилась, всхлипы ещё нарушали тишину камеры, как в размеренную тюремную жизнь вторгся ещё один звук. Лающий звук отпираемого снаружи засова резанул слух Светки. Её страдания тут же были прерваны, слёзы мгновенно высохли. Светка сглотнула последнюю слезинку и вытянула шею в сторону дверей. Любопытство напрочь прихлопнуло горе.

И тут в приоткрывшееся для сбора информации сознание, ворвалось первое воспоминание из нового, только что сформированного мира. Воспоминание не отличалось нравственностью и справедливостью. В нём Светка схватила тяжеленный стул, с трудом подняла его и со всей своей дури обрушила на хрупкую блондинку с огромными голубыми глазами. Светка кипела от ярости. Блондинка сжималась в комочек от ужаса. Внушительные титечки трясущейся от страха девушки не предполагали такого телодвижения и почти выскочили из тугого корсета.

— Ах, ты гадина! — рычала Светка, когда первая попытка не удалась. Что ж, повторим.

— Не надо! Не надо! — визжала блондинистая девица. Когда вторая попытка удалась и стул обрушился ей на голову, разом затихла и как подкошенная рухнула на паркет.

— Убили! — завопил кто-то за спиной у Светки.

— Ты убийца! Ты её убила! — заорал подбежавший Валерка. Он на ходу пытался ослабить узел галстука. Ему трудно было дышать. Он ловил ртом воздух и не мог вздохнуть полной грудью. Схватился за сердце и тоже рухнул к ногам Светки.

На этом весьма красноречивом месте картинка событий прерывалась. Дальше наступил мрак. А потом всплыла уже другая, но не менее занимательная сценка. Светку вели под руки двое полицейских. Светка отчётливо видела свои ухоженные с шикарным маникюром руки в цепких наручниках. Так вот оно, каково быть убийцей! Светку вывели за ворота по садовой дорожке. Вдоль дорожки буйно цвели розы. Прощайте, розы! Светка их очень любила. Любила, холила и лелеяла. Не сама, конечно, а с помощью нанятого профессионального садовника. Прощайте, розы! Прощай, госпожа свобода! Прощай, весь белый свет! Белый свет мигнул в глазах Светки и погас. Она очнулась снова в тюремной камере. Дверь со скрипом отворилась и провозгласила:

— Щанникова! На выход!

Светка вскочила на ноги. Она, что теперь Щанникова? Это такая фамилия была у Валерки? Память наконец разблокировалась и услужливо предоставила расширенные горизонты. На этот раз воспоминание было радостным. Дворец бракосочетаний, и они с Валеркой скрепляющие документально свой союз под дворцовыми сводами. Валерка в смокинге выглядел, как принц. Смокинг, конечно, был взят на прокат, но это неважно. Совсем неважно. Светка в пышном подвенечном платье по красоте переплюнула бы и королеву. И вовсе она не походила на кремовый торт, как неудачно пошутила Лариска — сестрица родненькая. Молоденькая, стройненькая, как тростиночка, Светочка едва дышала, затянутая в строгий корсет. Свободно дышали только титечки. Их корсет пощадил и только поддерживал, а не придавливал. Руки в кружевных перчатках, как у настоящей леди. Платье было недорогое, и тоже взято напрокат, но тогда это был самый оптимальный вариант. На один день покупать такой наряд не имело смысла. Так решил жених, а Светка не перечила. Все эти мелочи не имели значения на тот момент. Важно было то, что на глазах у всего честного народа, в присутствии родственников с обеих сторон, Светочка и Валера расписались в амбарной книге о вступлении в добровольный семейный союз. Важно было, что Светочка намеревалась воспользоваться умом и связями жениха, а теперь и супруга, для создания собственного уютного мирка. И у неё всё получилось. В наличии у дамочки имелось: хорошо выдрессированный муж, послушные дети и вышколенная прислуга. Ну, прислуга — это уже в последние обеспеченные разгульные годы. Это уже, когда Валерочка сумел раскрутиться. Его дело приносило всё больше денег, всё больше было доходным.

Светка за воспоминаниями не заметила, как оказалась в кабинете. Кабинет был следователя, как подсказала память новой Светланы. Там её ждал муженёк Валерка. Не тот юный и смешной, а постаревший, но ещё вполне привлекательный мужчина средних лет. Конвоир усадил Светку на стул. Валерка подал знак рукой, и полицейский оставил их вдвоём. Светка молчала. Она не знала о чём можно говорить с человеком, чью любовницу она убила. Для Валерки эта дамочка, возможно много значила. А она её убила в припадке ревности, и это не служило оправданием. Она и не подозревала, что в припадке буйства может прибить человека стулом. Она чувствовала себя пустой. Она не чувствовала к Валерке никакой любви. С ужасом обнаружила, что где-то в глубине души, в самом её тёмном уголке теплилась радость от содеянного. Какой-то мелкий чёртик ликовал, даже приплясывал, притопывал копытцем. Ах, как красиво получилось! Тело блондиночки живописно возлежало под обломками стула. Так живописно, что произошедшее запечатлилось в мозгу, словно цветная фотография. Одна их титечек блондиночки всё же выскочила из корсета и теперь приковывала к себе взгляд. Светка тогда увидела эту титечку и начала безумно хохотать. Она хохотала и хохотала и не могла остановиться. Кто-то схватил её за руки. Кто-то вколол препарат. Больше она ничего не помнила про тот вечер. Только дорожку с розами и ворота.