Поцелуй принца

Он помог ей встать с дивана и заключил в теплое кольцо своих рук.

– Каролина, я.. – его голос сорвался, как если бы он не мог подобрать нужных слов.

– Я знаю, – прошептала она.

Она не хотела слышать, как он скажет, что ему пора идти. Она не желала, чтобы ей напомнили о том, как стремительно утекает отпущенное им время и что вскоре он покинет ее навсегда.

Он поцеловал ее в щеку. В губы. Поцеловал ей руку. Снова поцеловал в губы и застыл.. а потом зашагал к двери. У порога он оглянулся, окинув ее долгим взглядом, а потом поймал ее взгляд. А она чувствовала себя так, словно заблудилась на этой земле. Свеча почти догорела, и его окутывали тени, как во сне. В ее летнем и счастливом сне.

После его ухода Каролина еще долго оставалась на том самом месте, где он покинул ее. Казалось, у нее нет сил заставить себя сделать хотя бы шаг. У нее больше не осталось сил ни на что, разве только дышать, да и то через раз.

На следующее утро Каролина все еще лежала в постели, когда в спальню вошла Марта и сообщила, что к ней пожаловали визитеры. Сонная, невыспавшаяся, Каролина с трудом приняла сидячее положение.

– Кто?

– Я не знаю, мисс. Гарретт послал меня за вами.

Сердце вдруг учащенно забилось у нее в груди. А что, если это Леопольд? Улыбнувшись, она откинула простыни и принялась одеваться, остановив свой выбор на простом повседневном платье. Наспех заплетя волосы в косу, она забросила ее за спину и поспешила вниз – ей не терпелось увидеться с ним. Но когда она ворвалась в гостиную, ту самую комнату, в которой всего несколько часов назад испытала нечто невероятное, то увидела, что Леопольда в ней нет. Ее поджидал мистер Драммонд из Министерства иностранных дел да изжелта-зеленый после вчерашнего Бек.

Глава 28

..званый ужин в узком семейном кругу недавно назначенного лорда обернулся хаосом после того, как выяснилось, что новая служанка сбежала посредине вечера. Гости быстро разошлись. В последующие дни наша неустрашимая хозяйка вместе с семейством отбыла в провинцию до конца лета, и с тех пор от нее не поступало никаких известий.

Уважаемые дамы, если метелкой из перьев не удается убрать пыль из углов, слепите шарик из черного хлеба и покатайте его в уголке, и тогда вы добьетесь желаемого.

Дамская газета мод и домашнего хозяйства госпожи Ханикатт

Посланник Редбейн довольно неожиданно нагрянул к Лео в «Кларендон», пожелав увидеться с ним в общей комнате гостиницы в утро званого ужина у Фаррингтонов. Он выглядел взволнованным и запыхавшимся, как если бы за ним гналась стая волков.

– Доброе утро, Редбейн, – приветствовал его Лео, поднимая взгляд от утренней газеты. – У вас все в порядке?

– Ваше Высочество, – проговорил Редбейн, стискивая в руках шляпу. – Вам жизненно необходимо покинуть Англию завтра с утренним отливом. Королевский корабль готов к отплытию.

Лео на миг застыл.

– Завтра? Почему?

Редбейн достал из кармана письмо.

– Того требует британский министр иностранных дел. Они придерживаются каких-то сумасбродных идей насчет того, что вы вместе с веслорианцами организовали заговор против короля или даже вовлечены в нечто еще более бесчестное. Они явились ко мне и потребовали, чтобы король немедленно отозвал вас из Англии.

– Что вы такое говорите? – Лео отшвырнул газету и выпрямился во весь рост.

Редбейн протянул ему письмо.

Лео быстро пробежал его глазами. Это было официальное требование к его отцу отозвать его отсюда под предлогом «недостойного поведения».

– Недостойное поведение? – переспросил Лео.

– Это эвфемизм обвинения в том, что вы злоумышляете против своего отца. Им не нужны неприятности, Ваше Высочество. Они не могут допустить, чтобы заговор вызрел именно здесь.

– Я не злоумышляю против своего отца, – заявил Лео. – Но если кто-нибудь подозревает меня именно в этом, ему достаточно лишь вернуться со мной в Алусию, где я открою правду относительно своих действий здесь, – сухо закончил он и потер глаза. – Депеша уже отослана моему отцу?

Редбейн кивнул.

Итак, на пути возникло очередное препятствие. Лео подозревал, что отец не придаст значения разговорам о государственной измене, зато легко поверит обвинениям в недостойном поведении.

– Это делается исключительно в интересах Алусии, – добавил Редбейн.

– Хорошо, я понимаю, что должен уехать. Но только в понедельник.

– Но Ваше Высочество..

– Ничто не заставит меня изменить свое решение, Редбейн. Мне нужно напоследок сделать еще кое-что, и только тогда я уеду.

Редбейн лишь недовольно поджал губы.

– Еще что-нибудь? – осведомился Лео.

– Нет, Ваше Высочество.

– В таком случае вы можете идти, – с раздражением бросил он, жестом отпуская посланника.

Полученные известия неприятно удивили его. Он по-прежнему не знал, где обретается последняя женщина, как не знал и того, чем закончится сегодняшний вечер. Но от мысли о том, что он лишится Каролины, ему было горше всего. Он знал, что этот момент настанет, что ему придется сказать ей «прощай!», но он упрямо гнал от себя подобные мысли. И вот сейчас он должен взглянуть в лицо неизбежному. Она стала значить для него так много. Она стала означать для него все. Она стала светом, в котором так нуждалась его душа. Разве может он уехать? Он не представлял, как будет жить дальше, зная, что еще очень долго не увидится с нею, а когда это все-таки произойдет, то непременно в Алусии, и он к тому времени, скорее всего, будет уже женат на другой. Если не на Евлалии, то на ком-нибудь еще.

Весь остаток дня он пребывал в дурном расположении духа, пытаясь разрешить эту дилемму. Одеваясь на званый ужин, он вновь не мог отделаться от чувства, что ощущает себя чужим в собственном теле. Словно оно не подходило тому новому человеку, которым он стал. Словно оно оказалось неспособным любить женщину. Он сгорал от страсти к ней. В буквальном смысле. Лео даже приподнял подол сорочки, опасаясь разглядеть на груди смертельную рану.

Что же он наделал? Неужели он лишил невинности женщину, которую любит по-настоящему, чтобы тут же бросить ее? В тот момент это представлялось ему настоятельной необходимостью, единственным правильным выходом для них обоих. Но сегодня, когда ему грозило изгнание, этот его поступок казался ему неправильным и корыстным.

Он покосился на Фреддара, который был старше его на добрых двадцать лет.

– Что скажешь, Фреддар, ты готов вернуться в Алусию?

– Да, Ваше Высочество, готов. Скучаю по своей семье.

А вот Лео не скучал нисколько. Во всяком случае, по Каролине он станет скучать куда сильнее. Намного сильнее.

У дверей особняка Фаррингтонов его приветствовал лорд Фаррингтон собственной персоной.

– Добро пожаловать, добро пожаловать, Ваше Высочество. Благодарю вас за то, что приняли наше приглашение, – сказал он, когда Лео протянул накидку застывшему в ожидании лакею. – Надеюсь, вы не против того, что сегодня мы собрались тесным, можно сказать, семейным кружком. Надеюсь на приватную беседу с вами сегодня вечером, поскольку я поддерживаю тесные связи с мистером Винтерсом из Алусии.

Снимая шляпу, Лео обернулся к нему.

– В самом деле? – спросил он.

Эту фамилию называл ему Лизандр. Винтерс был самым доверенным советником его отца и торговцем живым товаром по совместительству.

– Он очень умный человек. Полагаю, мы можем расширить сотрудничество между нашими странами. Торговля – это естественно. Но и в искусстве тоже. Эта идея особенно пришлась мне по душе. – Фаррингтон сопроводил свои слова широкой улыбкой.