Поцелуй принца

Лео повторил сказанное, как заклинание. Она вновь промолчала. Он спросил у себя, правильно ли она его поняла. Алусианский и веслорианский языки были родственными, но не идентичными, и веслорианское наречие никогда не было его сильной стороной. Лео застыл на месте под взглядами слуг, опасаясь, что все окончательно испортил, да еще в их присутствии. Спустя несколько мгновений он вновь заговорил по-веслориански:

– Собирай вещи и пойдем со мной. Немедленно.

– Жаклин?

Голос Генри был для него равноценен удару ниже пояса. Вздрогнув, он обернулся и увидел перед собой своего старого друга стоящим в сорочке с закатанными рукавами и домашних брюках. По всем канонам Генри следовало быть наверху и ожидать рождения своего ребенка, посему Лео понадобилось некоторое время, дабы уразуметь, что тот делает в кухне. Очень недолгое время, впрочем, потому что кровь отхлынула от лица Жаклин.

– Время, ваша светлость? – нетерпеливо вскричала повариха.

– Что? Нет, еще нет, – небрежно отмахнулся Генри.

Взгляд его был прикован к Жаклин, и Лео не мог не заметить, что и повариха, и лакей поспешно отвели глаза. Они уже видели эту драму раньше и научились ничего не замечать, когда герцог спускался вниз. Лео вдруг почувствовал, что его охватывает неуправляемый гнев – Генри использовал девчонку как кусок мяса.

И потому, когда Генри воззрился на него и пожелал узнать, что он делает в кухне в такой час, Лео отбросил в сторону все отговорки, которые моментально подсказал ему разум, и предпочел сыграть честно:

– Я забираю ее, Генри.

Сначала Генри растерянно заморгал. А потом вдруг рассмеялся, словно не верил своим ушам. При этом и повариха, и лакей моментально преисполнились услужливости и в мгновение ока наполнили ведра горячей водой, необходимой, очевидно, при родах.

– Ты сошел с ума? Ты не можешь забрать ее.

Лео припомнил, что в тот момент подумал о том, что ему не стоит затевать драку с Генри, поскольку герцог наверняка задаст ему трепку, если дело дойдет до рукопашной. Он, разумеется, сумеет постоять за себя – по настоянию отца Лео и Бас еще в детстве научились боксировать, – но он не любил драться. И потому он внутренне подготовился к неизбежному, а потом обратился к Жаклин по-английски:

– Собирай вещи, девочка.

Она колебалась. Вновь взглянула на повариху. Та прилагала неимоверные усилия, чтобы не встретиться с ней взглядом.

– Поторопись, – сказал Лео и продолжил по- веслориански: – Если хочешь избавиться от него, делай, как я говорю. Даю слово, что со мной ты будешь в безопасности. Я не притронусь к тебе, Жаклин, но, учитывая ситуацию, мы не можем задерживаться здесь и зря терять время.

Она, похоже, запаниковала и вновь обратила взор на повариху. Выражение лица девушки стало умоляющим. Пытаясь дать ей время на раздумья, Лео обратился к Генри:

– Должен признаться, я удивлен. Я-то думал, что человек твоего положения не станет унижаться до такого.

Генри набрал полную грудь воздуха и в бешенстве уставился на Лео.

– А-а, понимаю, – с язвительной ухмылкой процедил он. – Уж вы-то никогда не путались со служанками, Ваше Высочество.

Лео вынужден был умолкнуть. Хотя он никогда не навязывал силой свое общество ни единой женщине – влечение было исключительно взаимным.. по крайней мере, в этом он себя убеждал, – у него все-таки были отношения со служанками. Но в своем недостойном поведении он покается в следующий раз.

– Во всяком случае, я не покупал себе служанок, чтобы забавляться с ними в свое удовольствие.

За его спиной повариха с шумом уронила что-то на пол.

– Не судите, да не судимы будете, – сказал Генри. – Если бы вы были женаты на женщине, которая или беременна, или чувствует ужасную усталость каждую минуту каждого дня, без исключения, вы бы запели по-другому, уверяю вас.

– Подозреваю, что и Жаклин устала. – Лео обернулся к остальной аудитории, но на сей раз постарался поймать взгляд поварихи в отчаянной мольбе о помощи.

Однако, когда он вновь перенес свое внимание на Генри, старый друг уже подступил к нему вплотную и Лео увидел в его глазах ярость. Он понял, что сейчас последует удар, и внутренне подобрался, готовясь к неизбежному.

– Ты велик и могуч, Лео. Или ты забыл, что я видел тебя с прислугой в Кембридже? Если помнишь, ты зажал ее в темном углу у наружной стены паба.

– Это совсем другое, – заявил Лео, воздев указательный палец. А потом он попытался понять, почему, собственно, то было совсем другое.

– По крайней мере, у Жаклин есть крыша над головой и достойная пища в желудке.

– Как это великодушно с твоей стороны! Ты прямо святой, Норфолк.

Глаза Генри потемнели. Он с такой силой стиснул зубы, что на скулах его заиграли желваки, и прорычал:

– Ты заплатишь за это! Твоему отцу нужны хорошие отношения с Англией, но я могу сделать так, что этого не будет никогда.

– Я готов заплатить любую цену, – отрезал Лео и быстро оглянулся. К его облегчению, Жаклин в кухне уже не было. Не исключено, что она не вернется. Но тут он вдруг заметил ее краем глаза – она прижимала к груди маленькую черную сумочку и дрожала, словно в лихорадке. – Palda Deo, – пробормотал он. Слава Богу. Лео шагнул назад, прочь от Генри. – Благодарю тебя за гостеприимство, Норфолк. Я сам найду выход. – С этими словами он протянул руку Жаклин.

Она не спешила принимать ее, и он пошевелил пальцами, показывая, что она должна сделать, а потом крепко стиснул ее маленькую ручку.

Генри возмущенно фыркнул, словно не веря, что это действительно происходит у него на глазах, а потом возмущенно взревел:

– Ты не можешь просто так взять и уйти отсюда с одной из моих служанок!

– Она не служанка, – сказал Лео, – она – рабыня.

Генри загородил Лео дорогу.

Принц застонал.

– А я все-таки надеялся, что обойдется без этого, – сказал он, уже понимая, что этого не избежать.

Генри размахнулся и нанес ему хук в челюсть. Взрыв боли на мгновение ослепил Лео, но каким-то чудом он удержался на ногах.

Отпустив руку Жаклин, он ударил Генри в грудь, а следующий удар пришелся герцогу в висок. Генри бросился на него, вытянув руки перед собой, но, прежде чем он успел сомкнуть их на шее Лео, в кухню вбежала одна из служанок.

– Ваша светлость! – вскричала она, заламывая руки. – Началось!

Но Генри не спешил отправляться к супруге. Он еще некоторое время осыпал Лео и Жаклин бранью, грозя принцу тем, что отныне тот станет нежеланным гостем в Британии. Бедная веслорианка дрожала как осиновый лист, и Лео даже испугался, что она вот-вот лишится чувств. Но тут Генри решил, что будет лучше, если он поднимется к жене, и ругань прекратилась.

Лео быстрым шагом шел по очень длинному коридору, пока Жаклин едва слышным шепотом не поинтересовалась, собирается ли он выходить наружу, и пояснила, что выбранный им путь ведет вглубь дворца.

– В таком случае, будь добра, покажи мне выход для слуг, – попросил он.

Жаклин махнула рукой в ту сторону, откуда они пришли. А это означало, что им придется вновь пройти через кухню. Удержав уже готовое сорваться с языка ругательство, Лео повлек ее за собой. Он старательно избегал смотреть в глаза поварихе, которая, вот странность, была на том же самом месте, где они ее оставили.

Наконец они вышли из замка на хозяйственный двор, где, в чем он ни на миг не сомневался, его поджидали Кадро и Артур. Оба были верхом, а между ними стояла оседланная лошадь без седока.

Но рядом с ними, что стало для Лео неожиданностью, обнаружился молоденький парнишка. Он заговорил с Жаклин по-веслориански, и она обратила панический взгляд на Лео: