Поцелуй принца

Каролина выиграла три партии подряд, всякий раз потешаясь над остальными. Она заявила, что они ведут себя, как «типичные мужчины», удивляясь ее выигрышу, а она «нахлобучила их», а потом «прожевала и выплюнула».

– И что все это значит? – недовольно произнес Бек. – Ты несешь какую-то ерунду, Каро.

– Это значит, что я побила вас, причем с разгромным счетом, – весело отозвалась она.

Бек фыркнул и сказал:

– Похоже, ты снова навещала своих американских подруг, не так ли?

– Да! – торжествующе подтвердила Каролина. – Они крайне интересные особы. Ты непременно должен с ними познакомиться, Бек. – Встав из-за стола, она смела выигранные монеты в ладошку. – Этого должно хватить на новую шляпку. Благодарю вас, джентльмены, – и она присела в реверансе.

– Подожди, куда это ты собралась? – возмутился Бек. – Это ведь и мой выигрыш, Каро. Начнем с того, что это я дал тебе денег на игру.

– Как ты несокрушимо прав! И какая ужасная забывчивость с моей стороны. – Она тщательно отсчитала два фунта и, словно камешки, высыпала их на стол перед Хоком. – Получите обратно свои инвестиции, сэр. Остальное по праву принадлежит мне. Доброй ночи, джентльмены!

Лео тоже поднялся:

– Полагаю, пришло время попрощаться и мне. Я уезжаю на рассвете, и мне давно пора лежать в постели.

– Так быстро? – спросил Генри. – Но вы же только что приехали, Ваше Высочество! Я думал, что завтра мы верхом прокатимся в деревню.

Его старый друг прилагал все усилия к тому, чтобы удержать его, но Лео подозревал, что после его отъезда Генри вздохнет с облегчением, учитывая чувства его супруги.

– Меня ждут государственные дела Алусии. – Это не было правдой. Он не выполнял никакого официального поручения, зато вынужден был заниматься срочными окологосударственными делами, на что у него практически не осталось времени.

Бек и Генри пожелали ему доброй ночи, после чего Генри сделал знак лакею, чтобы тот подлил им виски, а Лео вслед за Каролиной вышел из гостиной. Она приостановилась в коридоре и оглянулась на него.

– Если хотите, я могу помочь вам донести монеты, – предложил он.

– Вы принимаете меня за дурочку, сэр? Настоящая леди с раннего детства приучается к мысли о том, что никогда нельзя отдавать свой выигрыш джентльмену. Не успеешь оглянуться, как он уже вложит его во что-нибудь, причем под предлогом вашей же выгоды.

– Очень проницательно с вашей стороны.

Они неспешно зашагали по коридору, словно прогуливаясь. Он заложил руки за спину, а она прижимала к груди обе руки с зажатыми в них выигранными монетками.

– Я и представить себе не мог, что вы – азартный игрок, – небрежно заметил он.

– В самом деле? Обожаю азартные игры. Жизнь была бы невыносимо скучна, если бы мы не ставили что-либо на карту. – Она мимолетно улыбнулась ему, и в глазах ее вспыхнуло веселье. – Впрочем, я искренне надеюсь, что вы не часто засиживаетесь за игорным столом. Вы играете настолько из рук вон плохо, что я с содроганием думаю о том, во что это обходится казне.

– Прошу прощения, на сдаче я получил плохие карты, – с широкой улыбкой парировал он.

– А-а, так говорят все проигравшие. – Она вновь засмеялась, и от этих звуков у него потеплело в паху.

В начале широкой лестницы им пришлось уступить дорогу лакею, который протопал мимо них в противоположном направлении.

– Так вы завтра уезжаете? – поинтересовалась она, пытаясь управиться со своими юбками и не выпустить из рук монеты.

– Да. Ради всего святого, Каролина, позвольте мне нести ваш выигрыш. Когда мы поднимемся на следующий этаж, можете пересчитать все монетки и высечь меня плетьми, если хоть одна из них пропадет. Но вы никогда не подниметесь по лестнице, не рискуя споткнуться и свернуть себе шею, если не освободите обе руки.

– Вы правы. – Повернувшись к нему, она с большой неохотой ссыпала свой выигрыш ему в ладонь, после чего осторожно заставила его сомкнуть пальцы, при этом на несколько мгновений задержав на них свою руку. – Смотрите не уроните.

Он накрыл ее руку своею и легонько пожал.

– Я предпочту умереть, – совершенно серьезно заявил он и, мягко улыбнувшись, отпустил ее руку.

Она подобрала юбки, и они продолжили подниматься по лестнице.

– Когда вы возвращаетесь в Алусию? – поинтересовалась она, подняв глаза на портрет предка хозяина замка, сурово взирающего на них сверху вниз.

– Не могу сказать наверняка, но, пожалуй, после того, как меня однажды нахлобучат в Англии.

– Ой! – радостно взвизгнула она. – Прожуют и выплюнут, Ваше Высочество.

– Лео.

– Прошу прощения?

Он улыбнулся ей:

– Мне нравится, когда вы называете меня по имени. Близкие друзья зовут меня Лео.

– В таком случае я буду называть вас Леопольдом.

Он покачал головой.

– Прошу вас удовлетворить мое неуемное любопытство.. Вы и правда самая упрямая женщина в этой части света?

Она весело захихикала:

– Благодарю вас за вашу веру в меня, Ваше Высочество, но боюсь, что нет. – Подавшись к нему, она прошептала: – Полагаю, леди Норфолк, пребывая в должном расположении духа, способна проявить завидное упрямство.

Одна его бровь выразительно выгнулась.

– У меня тоже возникло подобное чувство.

Она звонко рассмеялась.

– Почему вы интересуетесь, когда я намерен вернуться в Алусию? Вам не терпится, чтобы я уехал?

– Жду не дождусь, – с обезоруживающей улыбкой ответила она. – Кроме того, я полагаю своим долгом предупредить об этом Элизу. Я пишу ей каждую неделю в обязательном порядке и рассказываю обо всем.

– Очень надеюсь, что не обо всем. – Он подмигнул ей и получил неописуемое удовольствие оттого, что она зарделась. – К чему утруждать себя писаниной? Ее сестра может отослать ей свою газету, в которой, клянусь, всегда найдется место для любой, даже самой дикой, сплетни.

– Вот здесь вы ошибаетесь. Всегда есть подробности, о которых не упоминается в газете, – сообщила она ему, когда они поднялись на второй этаж. – Подробности, которые каждая из нас предпочитает не разглашать. – Она немного помолчала. – Хотите знать, что это за подробности?

– Хочу.

– Так я и думала! Но я вам не скажу. – Рассмеявшись, она свернула в широкий коридор.

– Правда? В таком случае мне придется прибегнуть к способу, позволяющему выудить сведения даже у тех, кто не горит желанием делиться ими, – предостерег он ее.

– Ничего не выйдет. Я буду нема как рыба. – Она сделала жест, словно замыкает рот на замок и выбрасывает ключ.

Мимо них проскользнула служанка, тоже спешившая куда-то в обратную сторону. Оба приостановились и уставились ей вслед, глядя, как она чуть ли не вприпрыжку несется по коридору. Потом обменялись взглядами; Каролина пожала плечами.

И они двинулись дальше.

– Так о чем вы пишете Элизе?

– Обо всем! Я написала ей о своей болезни и о том, как мне едва не устроили похороны, и что никто не удосужился поинтересоваться у меня, что бы я хотела надеть на собственное погребение.

Лео расхохотался.

– Я пишу ей о вас, – призналась Каролина, метнув на него лукавый взгляд искоса.

– Что именно? Или вы шпионите за мной?

Она выразительно прищелкнула языком:

– В шпионаже нет нужды. Всем известны ваши новости.

– Быть может, для вас это станет откровением, мадам, но многое из того, что, как вам кажется, вы обо мне знаете, – неправда. Пожалуй, даже бóльшая часть.

– Ха, – кратко отозвалась она, выразительно закатив глаза.

– Например, – продолжал он, когда они свернули за угол и оказались в крыле, где были расположены комнаты для гостей. – Я не затевал интрижки с вашей горничной, во что вы так пылко верите.