Поцелуй принца

Другими словами, бóльшую часть времени он попросту не обращал на них внимания, и они отвечали ему тем же.

Бек водрузил ноги на оттоманку.

– Я чертовски устал. Эти свадебные торжества так утомляют. Кажется, я готов проспать сутки напролет..

– Нет, нет, нет, – быстро сказала Каролина. – Не устраивайся поудобнее, Бек. Мы и так уже опаздываем! Надо спешить – будет верхом неприличия появиться на балу после новобрачных. Это и тебя касается, Холлис. Все, поехали.

– Одну минуту, – сказала Холлис. – Только допишу заметку о покупке скаковой лошади. – И она лукаво покосилась на Бека.

– Неужели меня нельзя оставить в покое? – делано простонал Бек. – Ради всего святого, поедемте уже! Боже, как же я буду рад, когда вы обе выскочите замуж и я буду избавлен от этой крайне утомительной обязанности сопровождать вас повсюду.

– Что за ерунду ты несешь! – воскликнула Каролина, еще раз тщательно осмотрев в зеркале свою прическу. – Мы и есть та самая причина, по которой ты можешь посещать подобные мероприятия и не выглядеть при этом так, словно на всем белом свете у тебя не осталось друзей. Мы нужны тебе, Бек.

– Мне нужны покой и мягкая постель, – беззаботно отозвался он, предлагая одну руку Каролине, а другую – Холлис. – Давайте покончим с этим поскорее, леди. Вы ведь не против?

– Ох, Бек, ты – само очарование, – мечтательно протянула Холлис. – Стоит мне подумать, что я тебя презираю, как становится ясно, что я лишь еще крепче люблю тебя.

Когда распорядитель объявил о прибытии лорда Хока с подопечными и они вошли в переполненную бальную залу, Каролина принялась смотреть по сторонам в поисках принца Леопольда. Но после того разврата, что он устроил после полудня, его, естественно, нигде не было видно.

Его отсутствие вызвало у нее совершенно необъяснимую досаду. Разве не должен он находиться здесь, в центре внимания, и исполнять свой долг в качестве брата жениха? Вот-вот должны были прибыть принц Себастьян и Элиза, а его братец не удосужился явиться вовремя!

И почему он вошел в приватное крыло дворца с таким видом, будто дрался с кем-то? Впрочем, здесь уже были король с королевой, как и великое множество алусианских аристократов, с коими Каролина свела знакомство за месяц своего пребывания в Хеленамаре.

Ладно, оставим это – Каролине нет до этого никакого дела. Когда бы он ни соизволил явиться на бал, она нисколько не сомневалась, что ее ослепительное платье и несомненная красота его обладательницы заставят его обратить на нее внимание. Но тогда, разумеется, он безнадежно опоздает. Потому что к тому времени ее будет окружать толпа поклонников, и для него в ее танцевальной карте попросту не останется места. В конце концов, у нее есть чем вызвать восхищение у окружающих. Этого у нее не отнять.

Она убедилась, что шлейф пристегнут надежно, и величественно направилась навстречу будущим обожателям.

Глава 5

..учитывая ту шумиху, что породило столь грандиозное событие, как королевская свадьба, большинство вполне удовлетворилось бы присутствием на торжествах. Но для семей некоторых молодых женщин королевский свадебный бал стал прекрасной возможностью начать разговоры о новой свадьбе в королевской фамилии. Увы, хотя принца Леопольда видели танцующим не менее чем с дюжиной таких юных красавиц, ни для кого не является тайной его обручение с певчей птичкой из Веслории, о чем вскоре будет сделано соответствующее заявление.

Но подобные известия отнюдь не помешали единственному оставшемуся в Алусии принцу-холостяку раньше всех покинуть бал..

Дамская газета мод и домашнего хозяйства госпожи Ханикатт

Лео потребовалось две чашки лечебного чая и прохладная ванна, чтобы он хотя бы немного пришел в себя. Нет, он по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке – столкновение в переулке выбило его из колеи. Первый страх мгновенной и неминуемой смерти сменился подспудным опасением, что против него затевается заговор, а потом и тягостным недоумением относительно того, что же такого собирается сообщить ему этот тип Лизандр, и он никак не мог вновь обрести почву под ногами.

Неужели в его окружение действительно затесались шпионы? А он-то надеялся, что метастазы раковой опухоли удалось удалить после убийства Матуса в Лондоне. Что дворец очистился от заговорщиков, намеревавшихся свергнуть короля. Впрочем, совсем уж наивно было бы думать, что королевские покои и впрямь удалось очистить от интриганов и заговорщиков. Тем не менее до сих пор интриги и заговоры не касались его никаким боком.

И все-таки, что потребовалось от него Лизандру?

Отмокая в ванне, Лео попытался припомнить подробности бунтов в работных домах, случившихся несколько лет назад. Лизандр был священником в одном из северных горных районов Алусии, на границе с Веслорией. В столицу он, подобно многим своим соотечественникам, приехал в поисках работы. Согласно рапортам, составленным в период мятежей, условия в работных домах показались ему унизительными и плачевными.

Однажды Лео с друзьями ехал верхом по улицам Хеленамара. Во время прогулки они наткнулись на мужчину, который стоял на перевернутом ящике и держал речь перед толпой, слушавшей его с неослабным вниманием.

– Люди умирают! – громовым голосом вещал он. – Наши граждане в работных домах не имеют вдосталь даже воды для питья и голодают!

– Он сказал «работный дом» или «публичный»? – с сарказмом осведомился Эдоард, один из спутников Лео.

Остальные дружно расхохотались. Один Лео не увидел тогда ничего смешного в происходящем и спросил себя: а что, если тот человек говорит правду?

Его заинтриговал этот крупный мужчина с копной светлых взлохмаченных волос и восхитило его несомненное мужество, которое требовалось, чтобы восстать против подобных условий. Ведь ему грозил арест и последующее тюремное заключение.

– Как вы полагаете, это правда? – спросил он у своих друзей.

– Нет, – моментально откликнулся Эдоард. – Ему нужно внимание, только и всего.

– Ему очень повезет, если он не привлечет к себе внимания полиции метрополии, – сказал Жак.

– Если Хеленамар должен стать бриллиантом в короне Европы, то разве могут существовать подобные условия труда для его граждан? – продолжал здоровяк, обращаясь к толпе. – И если Алусия стремится к экономическому прогрессу, разве может она обращаться с простыми рабочими, как с бродячими собаками?

Толпа возбудилась и ответила ему возмущенными криками. Pane er vesi. Pane er vesi. Еды и воды.

– Но станет ли кто-либо из ваших правительственных чиновников слушать такого человека, как я? – прокричал он.

– Не-е-ет! – взревела в ответ толпа.

Лизандр покачал головой:

– Нет. Но всех нас они выслушают.

– Да, да, да, да! – начали скандировать собравшиеся.

– Поедемте отсюда, – предложил Эдоард. – Пока не стало жарко.

И только по прошествии двух недель любопытство в Лео взыграло настолько, что он нашел способ побывать в работных домах лично – правда, инкогнито. Он оказался совершенно не готов к тому, что увидел, и даже не подозревал, в каких скотских условиях живет простой люд. Работные дома – сырые, переполненные и грязные – явно не были предназначены для любопытных глаз. Люди здесь действительно страдали от отсутствия нормальной еды, одежды и крыши над головой. Их заставляли работать по многу часов за жалкие гроши. И он возмутился до глубины души. Ему вновь напомнили о том, сколь привилегированны условия его существования. Совесть его взбунтовалась.

Однажды вечером, во время приватного обеда с отцом, он заговорил об увиденном.