Добрая тень

Глава 34

2 июня 1904 года. Порт-Артур. Старый Город.

Вильгельм Карлович, покряхтывая, поднялся с кресла. Камин он считал излишней роскошью, но дражайшая супруга в свое время настояла, и теперь это было очень кстати. С Кедровым они пришли к соглашению, что можно друг другу семафорить азбукой Морзе, аккуратно шевеля указательными пальцами, но большой рапорт с описанием что именно он надумал, что узнал и услышал, Михаил Александрович предпочел написать на бумаге. Вот сейчас этот рапорт и отправлялся в камин.

Туда же отправилась и записка Витгефта Кедрову, о том, что он думает о ситуации

"сегодня вечером крутились у ляотешаня опекали своих ставящих мины" - отбивал палец флаг-офицера.

"завтра надо будет какой нибудь рапорт организовать от наблюдателей мол видели нанесли на карту примерное нахождение " - отвечал палец контр-адмирала. Вот такой вот разговор получался. Кстати, на курсах в Морском Кадетском Корпусе, преподаватели прекрасно знали об этом милом способе курсантов подсказывать друг другу, но не слишком наглое использование этого приема даже поощрялось. Однажды, уличенного в подсказке на экзамене по остойчивости корабля курсанта заставили осуществить ту-же самую подсказку но флажковыми сигналами, и полностью удовлетворившись качеством оного, подняли оценку на один балл.

Так что, против морской школы ваши жучки с пакетами тоже не всегда пляшут.

Минутка приятного удовлетворения, и придется вернуться на грешную землю к грешным делам. В тот день действительно все сложилось хорошо. Когда уже подходили к Порт-Артуру, их попробовали догнать основные силы, видать и Хейхатиро Того сам пожаловал. Броненосцы, числом уже четыре, и второй колонной бронепалубники. Ну прям почтили визитом. Корабли уже втянулись в гавань, береговые батареи выплюнули десяти и одиннадцати дюймовые приветствия куда-то далеко в море, как обычно не попали, на этом все и закончилось. Впрочем, это не мешало местной газете, "Порт-Артурский инвалид" каждый раз сообщать, что по имеющимся у них сведениям, источник которых они разглашать не могут, японцы в очередной раз потеряли сколько-то там нижних чинов и одного офицера, а очередной японский корабль существенно поврежден. Про "Кассаги" же раструбили во всю Ивановскую, как водится.

Алексеев прислал развернутое поздравление, в котором всем восхищался, и раз вы такие ловкие, то давайте-ка во Владивосток и дуйте. Ага, сейчас... Даже без подсказок Робуров, понятно что японская эскадра их перехватит, и бой этот ничем хорошим не кончится. Вильгельм Карлович ясно представлял себе последствия десятка попаданий крупным калибром даже в такой крепкий корабль, как "Цесаревич".

Вот рандомно, повесьте проекцию корабля на доску для дартса и кидайте дротик до того, как насчитаете десять попаданий. Три из них придутся куда-то в район ватерлинии, по силуэту трубы или орудийной башне, а то и в боевую рубку. На то, что в такой же силуэт такого-же крепкого японского корабля попадет тоже пяток Ваших дротиков (будем щедры) - ну хорошо, обратим внимание. А потом представьте, что Вам ползти с такими попаданиями во Владивосток (тысяча миль) а японцам - в Гензан, например. Это хорошо если двести таких же морских миль. Того не храбрец, видимо, но и струсить он не имеет права. Будет сражаться до тех пор, пока будет возможность отползти в Чемульпо, Мозампо, Гензан или Нагасаки, смотря где состоится сражение. То что останется от русской эскадры, ни в какой Владивосток не попадет. И вернуться в Порт-Артур, скорее всего, тоже не сможет. Гибель, верная гибель даже без Робуров, которые тоже, гарантированно вылезут со своими козырями. Более того, японцы могут, если не получится в первый день, волочится за эскадрой дальше, и попробовать взять реванш на второй день, к их услугам для экстренной стоянки в порту все западное побережье Японии. Нельзя Витгефту выводить эскадру в море!

Ужасно, но его мнение на эскадре разделяли далеко не все. Только Вирен, Эссен и Щенснович из командиров, больше пожалуй, никого. Другие старшие офицеры примерно в таких-же пропорциях, тоже ратовали за скорейший прорыв. Была одна маленькая, характерная деталь, презабавная весьма. Чем большей скоростью обладал корабль - тем с большей надеждой на прорыв высказывался офицер. Тоже о многом говорит, не правда ли? Только Рейценштейн из флагманов его поддержал, но видимо просто чтобы загладить свою вину за последний промах с "Аскольдом", не сумевшим развести пары.

Витгефта мало кто слушал, это было понятно, но уж Фон Барона-то могли бы? Уж кого в трусости не обвинить так это Вирена! Тот справедливо указывал, что мол, если мы даже из гавани поддержим огнем крепость, это кардинально поменяет весь баланс артиллерии, позволит крепости держаться. А какая прелесть оказались эти минные постановки? Сколько мы уже поймали япошек на этом? Нет, все говорили о прорыве, и видимо, полоса везений заканчивалась. Комариный укус, который они недавно столь виртуозно нанесли японскому флоту, укусом и оставался, что там им с этого бронепалубника. Да и хорошенький пинок чуть раньше тоже многого изменить не смог.

И ведь именно к этому до войны Вильгельм Карлович и готовился! Занимался минным делом со всей энергией, остававшейся после работы, которую ему поручал Евгений Иванович. Наконец дали поруководить, и именно минное дело стало приносить плоды. Но нет. У неких начальств, почему-то убежавших сначала в Мукден, а потом уже и во Владивосток (поздравление с потоплением "Кассаги" было подписано Владивостоком, хотя привез его "Лейтенант Бураков" из Чифу) было некое мнение. Ну хорошо, тут флот ждет гибель, допустим. Но до этого момента ведь можно тянуть! Месяца три точно нам до момента, когда артиллерия противника сможет обстреливать гавань. Никак не меньше, ведь Вильгельм Карлович видел, что генералы готовились к осаде серьезно. И похоже, что русская армия сумеет показать зубы. Уже показывала.

Японские войска бодро и фанатично накатывались на Квантунский полуостров, не считаясь с потерями. Сначала даже думалось, что бодрые рапорты артиллеристов-сухопутчиков об уничтоженных картечным огнем сотнях, а иногда и тысячах японцев - художественный свист, но нет. Судя по обрывкам разговоров, которое теперь доносились лишь изредка, действительно, узкоглазых умывали кровью.

Вот сейчас, видимо, в районе Порт-Артура ошивался лишь Идзити, и было слышно, что нет у него какого-то особого желания что-то углядеть, или подловить русских на чем-то таком. Устал юноша на войне, понятно. Изо дня в день вместо стрельбы и атак - неторопливое дежурство в своем летающем сундучке. Принял пакеты (как и предполагалось, какой-то жучок робуры сумели закинуть и в дом Вильгельма Карловича в Старом Городе), пересчитал корабли на рейде. Видимо сделал несколько картинок (тетка сказала "снимков") строящихся укреплений и береговых батарей.

Ведь видел же адмирал эти болтики ракетные! Спорить был готов, что можно было бы поместить туда чуть взрывчатки с капсюлем. Подлететь к миноносцу, стоящему на брандвахте, да залепить из портсигарчика по мине Уайтхеда? Раз уж в плечо Криницкому, командующему "Сильным" попали в тот момент, когда миноносец шел по фарватеру (целили, видимо, в грудь), так в отсек со взрывчаткой-то не промажут? И вряд ли кто чего поймет. Чего не делают так? А подумаем...

А не делают они так, скорее всего, потому что боятся того, кого Кедров окрестил словом "крупье". Вряд ли их поймают прям за руку в момент стрельбы, но потом, этот загадочный и могущественный некто, придя, скажем, через пару часов, поймет, что дело нечисто, и взрывающийся прям на стоянке корабль - это странно. Конечно, всякое может случится от беспечности, но все-таки... Так и не припомнишь в истории, чтобы так вот взялся и рванул корабль ни с того ни с сего, ну кроме, конечно, "Мэна", но там так все было белыми нитками шито, странность на странности, что неслучайность взрыва понимали все. Так что, если этот "крупье" действительно существует, робуры правильно не размениваются на мелочи. Есть бой - они тоже стреляют, помогают своим. И чей там снаряд попал, не разберешь. В общем, не ходите Вы, Вильгельм Карлович, в море. И Вам, и эскадре это ничего хорошего не принесет.